Оборотный город

Посредством железной логики мне удалось разбить в пух и прах все его жалкие аргументы, доказать абсурдность притязаний и даже ненавязчиво указать на узость его старорежимных взглядов. Ему оставалось лишь вынужденно кивать под неумолимым напором моих утончённых доводов. А в результате, конечно, пошли вместе. Куда он меня одного отпустит…

Дядю тревожить смысла не имело — вернёмся, доложимся. Пока окончательно не стемнело, пошли через лес, пистолетов не брали, только сабли, я, правда, на всякий случай сунул за пазуху завёрнутый в тряпицу сухой паёк — варёное яичко, шматок сала, краюху хлеба, пару-тройку сушёных тарашек и луковицу.

Зачем — не знаю. Не себе же — я сыт, не Прохору — он тоже, не Катеньке — ей всё-таки поизящнее гостинцы нести надо: торты, ананасы, кремы разные. А это так, самое простое, ну вдруг опять за стол пригласят, что ж у меня вечно с собой ничего?! Уже перед отцом Григорием неудобно, хоть он и нечисть поганая…

От того памятного места, где мы охотились на зверя и где моего денщика так ловко приложили по затылку мои же знакомые деятельные упыри Моня и Шлёма (не худшие парни, хоть и кровососы отпетые, ну да в этом им Господь судья, а у меня других забот полон рот), могилу безвестного почтальона нашли быстро, а пару раз потыкав в рыхлую землю саблей, обнаружили и металлический люк.

— Ну вот он, вход, — лишний раз зачем-то объяснил я, когда мы общими усилиями откинули крышку.

Чёрный зев трубы так откровенно манил нырнуть в его прохладу, что напрочь отбивал любое желание спускаться. Может, мы всё-таки погорячились и как-нибудь сами с этой картой разберёмся?

— Тесновато будет, — с сомнением пробормотал плечистый Прохор, разглаживая усы.

— Ты, хлопец, когда сам туда лез, не робел?

— Не-а, — пришлось соврать мне. — Чего ж робеть-то, всех делов на два поворота, один раз винтом закрутило, один подкинуло, да и на месте!

— Ну так давай первым.

— Просто… на небушко полюбоваться, — тихо вздохнул я. — А то мало ли когда ещё его увидим. Там, под землёю, тоже свой свет есть, но всё равно не то, не та атмосфера, во всех смыслах не та…

— Эх, ваше благородие, — с пониманием откликнулся мой задумчивый денщик.

— И смерть не сладость, и гроб не в радость, кто поплачет, а кто и иначе, помянуть казака честь не велика — перекрестится случайный прохожий, вот тебе и Царство Божие…

— Так, стоп, всё! Перейдём на более жизнеутверждающую тему, например, как весело лететь в трубе. Я — первый! И пожалуйста, не забудь, Прохор, крышку за собой прикрой.

— Добро, — пообещал он, помогая мне спуститься в трубу и для пущей надёжности пристукнув меня тяжёлой рукой по папахе.

Я даже ахнуть не успел, как оказался внизу.