Оборотный город

Вот и ладушки, куда мне спешить, водка тут вполне приличная, Прохор из трубы не убежит, так что отдохну-ка я пока здесь, дождусь, пока Катерина сама меня найдёт…

— А вы, поди, сам Иловайский будете-с?

— Не без этого, — уклончиво ответил я. Ибо «сам Иловайский» — это мой дядя, а я так, всего лишь двоюродный генеральский племянник.

— Фамилия известная, вторая рюмка за счёт заведения-с.

— Знатно, — с уважением кивнул я. — Присядете?

— За честь почту-с. — Косой кабатчик выволок высокий табурет из-за стойки и, усевшись рядом, охотно налил себе такую же ёмкость.

— Смею полюбопытствовать: какими судьбами в наших краях-с?

— Углублять не будем-с, понятие имеем-с. — Он чинно чокнулся и первым опрокинул стопку. — За ваше здоровье и удачу-с!

Я на секунду прикрыл глаза, раздался скрип двери, тихий вздох, и что-то мягкое садануло меня по руке, расплескав водку на пол…

— Хорунжий, мать твою! Ты чё ж творишь, а?! — На пороге впритык стояли мои старые друзья (знакомые упыри, приятели, бывшие враги, нынешние товарищи по счастью и несчастью) Моня и Шлёма.

Последний в одном лапте, второй валялся рядом со мной, судя по всему, им в меня и швыряли.

Я с лёгким раздражением отставил пустую стопку и демонстративно вытер капли с рукава.

— Ты с кем энто пьёшь? Это ж Вдовец! Ему человека отравить — раз плюнуть! «Вторая рюмка за счёт заведения»… Жить надоело, чё ли?!

— Палёная… — прозрел я.

Кабатчик с ненавистью глянул на упырей, высморкался на пол и без объяснений вернулся за стойку. Моня кинулся ко мне, а Шлёма к лаптю. Ну и что прикажете делать православному казаку, когда нечистая сила спасает его от верной смерти? И рад бы сразу в морду, по традиции, да ведь нельзя таким неблагодарным быть, пришлось пожать руки…

— А нас за тобой Хозяйка навострила, мы-то в другом трактире сидели, поскромнее, но зато и побезопаснее.

Чинно сидим, пироги с хрящами кладбищенскими трескаем, да тут из рога на стене как заорёт девичьим голосом: «Эй там, на барже, менеджеры по связи с общественностью, аллё! А ну резво ноги в руки и в марш-бросок за Иловайским!» Моня говорит: да где ж мы его найдём? А нам: «В последний раз видела, как он к Вдовцу забежал!» Ну, думаем, раз к Вдовцу, так это, может, и впрямь уже последний…

— Катенька-а, — умилённо пробормотал я, чувствуя, как сердце наполняется весенним теплом.

Всё-таки не забыла, не бросила на произвол судьбы, прислала хоть кого на подмогу.

Хозяин заведения вышел к нашему столику и молча поставил три рюмки. Упыри залихватски хлопнули не чокаясь!

— А вы… оно… отравлено же?! — вздрогнул я.

— Спохватился, — хитро улыбнулся Моня.