Предатель. Ты не знаешь о сыне

— Я могу зайти? — заглянула я в кабинет, обнаружив Архипа сосредоточенно печатающим что-то в ноутбуке."

"— Конечно, Кристина. — Он сразу отвлекся и откинулся на спинку кресла, взглянул на меня в ожидании. — Садитесь. Что вы хотели?

— Кристина Игоревна, — сухо поправила я его.

Не надо забываться. Мы не в школе больше.

— Простите. — Он окинул меня внимательным взглядом, едва заметно фыркнув. Да, я тоже изменилась — ничего не поделаешь. И теперь мы должны соблюдать субординацию и обращаться друг к другу не иначе, как на “вы”. — Кристина Игоревна, пожалуйста, присаживайтесь.

Я вас очень внимательно слушаю.

— Архип Олегович, — начала я, сев на стул напротив него, — меня забросали вопросами по поводу будущей реорганизации. Люди волнуются. Мне звонят из разных торговых точек и спрашивают, какие именно закроют. Требуют…

— Постойте, Кристина, — прервал он меня, недовольно поджав губы, — а что за паника вообще?

— Кристина Игоревна! Извините.

— Кристина Игоревна, — повторил он с нажимом. — В чём, собственно, дело? Откуда паника?

— Как это что за паника? — вскинулась я.

— Вы с утра всех переполошили. Люди останутся без работы, а в наше тяжелое время…

— Так, я всё равно не понимаю, — снова перебил он меня и сменил позу на более напряжённую. — Отбросим лишнюю демагогию. Я работу на сегодня не отменял. Они там вместо работы занимаются перемыванием моих костей?

Мне наш разговор откровенно не нравился. Я заводилась и чувствовала, что готова к взрыву. Сидит, значит, весь такой важный индюк! Перевернул кверху ногами весь бизнес и думает, что люди будут работать как ни в чем не бывало?!

— Да при чем тут ваши кости? — съязвила я.

— Люди волнуются. У них мало информации. Они не понимают, кто будет уволен, кто — нет, и вообще, справедливо ли это.

— Вы сомневаетесь в моей компетенции, Кристина Игоревна? — наклонился он ко мне и нахмурился со сжатыми челюстями. На последнее слово он надавил голосом.

— Я? Нет.. — стушевалась я. — Но если честно, сомневаюсь, что нужно было выдавать поспешные решения.

— Вот как? — приподнял он брови и вроде как усмехнулся.

Смешно ему? Очень интересно! А мне вот совсем не смешно.

— Информации мало. Люди не понимают, какие точки будут закрыты. Они не могут работать так, будто ничего не случилось.

— А вы не заигрались ли в начальника? — сузил он синие глаза, которые когда-то казались мне самыми добрыми и красивыми.

Нет, всё же я ошиблась, когда решила, что он почти не изменился в тот вечер, когда он пришёл в наш с Никитой дом.

Изменился. Стал жёстче, грубее.

— Я ни во что не заигралась, — ответила я, смело глядя ему в глаза. — Я просто переживаю за сотрудников.