Предатель. Ты не знаешь о сыне

Потом увлеклась своими мыслями…

Интересно, как там мои мужчины? Костик в садике и Никита в офисе?

Нормально ли доехали до сада?

Хорошо ли позавтракал сынок?

Не плакал ли он без меня?

Как долечу — сразу позвоню Никите и узнаю, как они там.

Внезапно самолёт стало трясти.

— О боже, — вырвалось из меня.

Капитан борта объявил в микрофон, что мы угодили в небольшую зону турбулентности, и волноваться не следует. Но я уже испугалась так, что сердце барабанило где-то в ушах. Я не могла дышать, у меня началась паника.

— Кристин? — обеспокоенно позвал меня Архип, вглядываясь в меня.

— Мне страшно! — прошептала я и не осознавая, что делаю, просто вцепилась в его руку.

— Да брось ты, ну просто турбулентность…

— Мне страшно! — повторила я, закусила губу и заплакала.

Я не хотела делать это при нём, но страх оказался сильнее меня… Слёзы так и бежали по моим щекам.

— Ну ты что такая трусишка, а? — рассмеялся Ветров, а потом притянул меня к себе на грудь.

Я вцепилась пальцами в его пиджак. Уткнулась в него носом. Одной рукой я сжимала его руку, а другой — ворот пиджака. И так сидела, пока нас не перестало трясти.

— Всё, всё… Ты слышишь? — Архип гладил меня по волосам. — Всё нормально. Зря ты боялась.

Я ощущала, что нас больше не трясёт. Мы снова летели мягко, слышно было лишь мерный гул двигателя самолёта.

— Ой… Прости… Простите.

До меня только что дошло, что я делала — прижималась к бывшему, а по совместительству, своему начальнику, в поисках защиты… Мяла в своих пальцах его пиджак, прижималась к его плечу.

Стыдно-то как теперь!

Надеюсь, об этом никто не узнает…"

"Что бы я ни думала плохого о Ветрове, но он никогда не был треплом.

И я очень надеялась, что и теперь он промолчит!

Я вернулась на своё место, убрав голову с плеча Архипа. Но моим пальцам Ветров ускользнуть не дал — сжал крепче.

— А теперь я боюсь, — сказал он. — Ты за меня подержалась. Теперь я хочу.

Я только и смогла в ответ, что два раза в недоумении моргнуть.

Он совсем идиот или так прикидывается?

Я поджала губы и выдернула свою руку. Отвернулась к иллюминатору. За ним ничего видно не было, одни облака только. Но лучше смотреть туда, чем на Ветрова.

— Прошу прощения, — повторила я, как можно более деловым тоном.

— Я допустила вольность в состоянии аффекта. Больше такого не повторится. — Потом я кинула взгляд на него. — Надеюсь, с вашей стороны — тоже.

— Конечно, — кивнул он вежливо. — Я вас прощаю.

Я едва не цокнула языком.

Козёл…

Он меня прощает. А сам? Вцепился в мою руку, гладил по волосам.

Зачем?

Что он делает? Я вообще его перестала понимать! И всё больше сомневаюсь, что всё это череда случайностей…

Это вот так он меня забыл, да?

Если не забыл — тем хуже.

Для всех нас.

ГЛАВА 24.