Обычная история

Веду языком по ярко выраженным косым, по треугольнику уходящему под резинку штанов… Вместо крови по венам растекается жидкий огонь, который только раздувает шумное дыхание Валеева и хриплые стоны, которые он не может подавить, как ни старается. Даже гордость берет!

Вскакиваю на подгибающихся ногах. Таир, чертыхаясь, утыкается мне лбом в висок. Его немного потряхивает. Меня тоже!

— Я здесь, Вороненок. Что-то случилось?

Не без труда выпутавшись из объятий соседа, толкаю дверь в комнату, унося с собой хаос в мыслях и обильную влагу между ног.

Это что вообще сейчас было, а?! Вот это все… Что я испытывала?

— Там мышка шуршала.

— Где? — округляю глаза.

— Да брось, Сашка, тут нет мышей, — смеюсь я.

— Ну и что мы с этим будем делать? — ерошу темные волосы. Никак не привыкну, что Сашку уже не поднять. Вместо этого сажусь на корточки и бережно прижимаю дочку к себе.

— Можно завести котика, — хлопает глазами эта хитрюга. Конечно, я могла бы спросить, в кого это она, да только и так все ясно. Смеюсь. Реутов, конечно, тот еще мудак. Но в последнее время я вспоминаю не только его предательство. В конце концов, он подарил мне массу счастливых моментов. И дочь… Если научиться вспоминать это без отсылки к тому, чем все в итоге закончилось, можно даже преисполниться благодарности. Жаль — я пока не научилась отделять одно от другого.

— Сашка, я не буду заводить котика!

— Ну почему? Ладно, у Ники аллергия. Но у тебя же ее нет.

Упоминание этой твари чуть понижает градус подпрыгнувшего к небесам настроения. Когда-нибудь я научусь нормально реагировать и на это. Просто мне не нужно спешить. И позволить себе прожить все положенные эмоции. Даже если они мне кажутся стыдными и недопустимыми. Как та же ненависть, что меня наполняет сейчас.

— Сначала котик, потом собачка. Знаю я тебя.

— Ну а что плохого в собачке? Вот Рич…

— Ничего плохого! За исключением того, что Рича выгуливает Стрельников. А нашего пса придется гулять мне.

— Прогулки полезны для здоровья, — душнит доча, придавливая отцовским взглядом. И такой он правильный в Сашкином исполнении… Хотела бы я ей другого отца? Нет. Ни за что.

— Давай обсудим это в другой раз. А сейчас возвращайся в кровать.

— Когда взрослые говорят «обсудим в другой раз», значит, они ничего не хотят обсуждать.

— Ты раскусила эту жизнь, — усмехаюсь я. — Давай в кровать, Вороненок. Я не шучу.

— Не пойду. Там мыши.

— Значит, забирайся ко мне. Буду их от тебя отгонять.

— Ну, я же Кэт. А кэт по-английски это…

— Кошка, — бурчит Сашка, червячком скатываясь мне под бок. — Но все равно я хочу настоящую… — шепчет, засыпая.

— Да! Да! Да, твою мать. Ар-р-р… — вскакиваю со стула и, задрав руки над головой, принимаюсь кружить вокруг кресла Стрельникова в диком танце.