Обычная история

— Пойдешь за меня? Да? Нет?

Мелкая, завидев меня, во весь рот улыбается. И руками отчаянно машет — возьми, мол, возьми! Ну, а мать ее чего медлит?!

— А куда еще? Бля, Таш, не тупи.

Подходит впритык, удерживая нашу дочь на руке. И-и-и как шлепнет меня по губам.

— Не матерись при дочке.

Охренеть. Просто охренеть. Но какого-то черта такой стояк в ответ на этот ее удар образуется!

— За это я тебя накажу, — сощуриваюсь, потирая щеку. — Пойдем.

— К-куда? Наказывать? — дрогнув, губы Таши растягиваются в улыбке. Красивая она — просто пипец.

— Нет. С этим придется повременить. Тай сейчас наверняка дома, собирает манатки.

— Съезжает он, — поясняю, забирая из рук почти жены дочь.

— Так квартиры же нет.

— Говорю же — не тупи! Я к тебе съезжаю. Таир — в мою, Тай — к Таиру.

Мы ждем лифта. Таша стоит, выпрямившись по струнке, будто кто-то воткнул кол ей в спину. И только подбородок какого-то черта дрожит. Дверь отъезжает в сторону.

— Ты что, серьезно, что ли? — сглатывает Наташа.

— Брака, — ведет плечом. — Переезда…

— Ну конечно, Таш… — в глотку будто толченого стекла насыпали. — Что скажешь?

Я наверняка причинил ей столько боли, что сейчас, наконец, осознав, что для меня значит эта женщина, как мальчишка, до икоты боюсь быть посланным.

— Мой мужчина обычно не слишком интересуется моим мнением.

— Потому что он дурак? — сиплю я.

— Нет! — вскрикивает Таша. — Потому что он очень тонко чувствует мои желания, — добавляет, мучительно покраснев.

— Если это просто слова… То ничего страшного. Мне… Я…

— Нравится это? — затаив дыхание, сжимаю Ташин подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. А она закрывает их и кивает. Да…

— Не для того, чтобы угодить мне, больному ублюдку?

— Я в терапии, Миш, — наконец, смотрит прямо. — Если ты действительно не думаешь обо мне так, как называешь во время сексуальных игрищ, я только за… Против грубых слов я ничего не имею. Это заводит.

Господи. Ну, вот и как мне дотерпеть до дома?

И вроде все равно… Я же все поняла еще тогда, в квартире. Но когда однажды, вернувшись домой, застаю хозяйничающего на балконе Валеева Тая, сердце в груди обрывается и ухает вниз.

— А ты чего тут? — хлопаю глазами.

— Привет, Кэт. А я теперь тут живу, — сверкает глазами Ташин сынок. Я же, игнорируя растекающееся в груди онемение, уточняю:

— Ты? А Валеев как же?

«Только не говори, что увольняется, переводится, или что-то вроде того. Я просто не знаю, как буду жить, если это случится. Не говори, а?» — скулит испуганный голосок внутри. Я же ни на что такое не претендую. Я же все понимаю: у него семья, жена, а я с другим переспала, что для любого уважающего себя мужика — табу. А уж для мусульманина и подавно. Но пусть он будет все же.