Обычная история

Растормошить, заговорить — все лишнее. Сказать мне пока нечего. Я не понимаю, что чувствую. Не представляю, как это в принципе может быть, что у меня была мама, а теперь ее вдруг не стало.

Когда мы доезжаем до квартиры матери, Реутов успевает оформить справку о смерти. С его связями это совершенно не сложно. Даже учитывая тот факт, что он ей — никто. Дальше следует заняться организацией похорон. Но и тут мне приходят на помощь мужчины. Я же чувствую себя маленькой-маленькой. Ни на что не годной. И очень напуганной. Что бы я делала, если бы не они? Как бы справлялась? Как бы дальше жила, если бы хоть на исходе ее жизни не попыталась простить и попросить прощения? Если даже сейчас, вовремя спохватившись, ощущаю, как меня ржавчиной разъедает вина.

Какой бесконечный день… Реутов и Валеев в тандеме. Поистине эпическое зрелище. И тот, и другой не мои. Все такие деловые. Висят на телефоне. Что-то решают. В отупении глядя на них, я вдруг доподлинно понимаю, что у меня есть четкий типаж мужчины. Они же как два брата-близнеца. Темная масть, высокий рост, широкие плечи (с поправкой на то, что Валеев, конечно, гораздо сильнее раскачан), степенность, но, что главное, прущая от них альфачья энергия.

Мое прошлое и тот, кто просто не мог стать моим будущим, сошлись в настоящем.

Время до похорон помню смутно. Да и поездка на кладбище как-то совсем не откладывается в памяти. Может, это и к лучшему. Не хочу, чтобы моими последними воспоминаниями о маме стал момент, когда ее тело опускали в могилу.

Вернувшись домой поздно вечером, курю у себя на балконе.

— Так и знал, что застану тебя тут, — замечает Таир, проступая из темноты. Сердце подпрыгивает. Но как-то без огонька. Перегорело что-то во мне в эти дни. Внутри — руины и пепел.

— Обнадеживает. Если бы ты помчал меня искать у пруда, я бы сильно загрустила.

— Нет, даже мысли не было, что ты пойдешь топиться, — улыбается.

— Класс! — салютую бокалом. — Присоединишься? Как в старые добрые времена…

Дернув плечом, Валеев махом перепрыгивает через заборчик. Форма у него, конечно, отпад. Не таясь, прохожусь по его телу взглядом и решительно встаю:

Когда возвращаюсь, Таир как ни в чем не бывало тянет Пино-нуар из моего. Это могло бы показаться началом прелюдии, если бы не его озабоченное:

— А если серьезно? Ты как?

— А ты сейчас как кто интересуешься? — возвращаю вопрос из прошлого.

— Как человек, которому ты не безразлична.

Не как босс? Мы делаем успехи. На радость почему-то совсем нет сил. Только в сердце делается горячо. Впрочем, если подумать, чему тут радоваться?

— Хреново. Знаешь, я только теперь понимаю, что всю свою жизнь ошибалась. Думала, что своим умом живу, вырвавшись из-под удушающей опеки матери. Делаю что хочу, гуляю, с кем пожелаю.