Обычная история

Может, это и красиво, но холодно и напоминает больницу, несмотря на наверняка заоблачную стоимость покрытия.

Захожу в Сашкину комнату. Сердце подпрыгивает, колотится в горле как ненормальное. Моя дочка, моя маленькая сладкая девочка лежит на боку, трогательно подложив руку под щечку. И смотрит, насупив брови, один в один как отец.

— Привет, — хриплю я.

Как во сне подхожу ближе. Опускаюсь на колени, хотя Реутов за спиной уже пододвигает поближе для меня стоящий у окна стул. Укладываюсь щекой на кровать, теперь мы нос к носу с Сашкой.

— Как ты, Вороненок?

— Я принесла макаронс. Твой любимый манговый тоже есть.

— Спасибо. Я уже больше люблю черничный.

Киваю, мучительно сглатывая собравшиеся в горле слезы. Подумаешь. Это не самые большие изменения, о которых мне еще предстоит узнать, так? Я много упустила, да, но я обязательно наверстаю. Иначе не может быть. Но пока мысль о том, сколько же всего прошло мимо — не дает свободно вздохнуть. Я живу с ощущением чудовищной неподъёмной вины перед этим маленьким человечком и просто надеюсь на то, что когда-нибудь себя прощу.

— Я непременно это запомню, — веду пальцами по бледной, будто сахарной щечке, на которой заметны два характерных волдырика. — Может быть, мне еще что-то нужно знать? — подбадриваю малышку. Кажется, если замолчу хоть на секунду — не выдержу. Зареву так, что фиг потом остановлюсь, пока все глаза не выплачу.

Сашка ведет тощим плечиком. Фигурой она в меня. Лицом — в отца больше. Сашка — это мы. Мы, которых теперь не стало. Как же странно это все. И как, сука, неправильно. Неужели он этого не понимает?!

Осторожно касаюсь пальцами Сашкиных темных волос:

— Я так по тебе соскучилась, доченька. Так соскучилась… Жаль, что ты приболела. Я всю неделю придумывала, как стану тебя развлекать.

Замолкаю, не имея ни малейшего представления, что добавить к сказанному. Не похоже, что Сашке вообще интересно. Блин.

— Придумала развлечение?

— А, да. Мы бы пошли на озеро. У нас в городе есть озеро, ты же любишь купаться?

Нащупав под ногами хоть какую-то почву, сбиваясь и волнуясь, рассказываю Сашке о нашем городке. О коллегах, с которыми работаю, о том, в какой структуре тружусь, и для чего она нужна. Наверное, ей это совершенно неинтересно. Но мне эгоистично хочется, чтобы дочь мной гордилась. Чтобы она любила меня, чтоб доверяла не меньше, чем отцу и этой проклятой Нике. Хоть я ее и не видела, но знаю, что она где-то здесь. Чую приторный аромат ее сладких цветочных духов и даже, кажется, слышу голос. Она не дура — пускать все на самотек.

Перевожу взгляд на Сашку. А та спит! Надеюсь, ее сморила болезнь, а не скука. Невесело улыбнувшись, еще какое-то время гипнотизирую Сашкино умиротворенное личико.