Обычная история

Меня освободили лишь потому, что у государства возникла острая необходимость в айтишниках высшего уровня подготовки. Мой рабочий контракт — еще одна форма рабства. Но я так обрадовалась возможности выбраться, что даже не стала вдаваться в детали.

— А я тебе расскажу, — додавливает Реутов. — Навел кое-какие справки. Насколько это возможно, ведь сама понимаешь, структура эта засекреченная. Жить, Кэт, ты будешь в закрытом городке. Невыездная совсем, без вариантов. Там, конечно, есть детский сад и школа, но ты же понимаешь — это не уровень лучшей в стране гимназии.

Голова гудит. Телом разливается незнакомая раньше слабость. В образовавшуюся в месте соединения ребер дыру вытекают все мои силы и весь душевный сок подчистую. Мне кажется, что продолжи Реутов в том же духе — меня вообще не станет.

— Садись в машину, я тебя прошу.

— Зачем? — облизываю спекшиеся на солнце губы.

— Я отвезу тебя к матери. Там твои вещи. Железо…

Ах да… Они же переехали поближе к гимназии.

— А нашу квартиру ты продал? — мой голос ломается.

— Если помнишь, она мне досталась в наследство. Так что ты не имеешь на нее прав, но я… — Реутов как-то потерянно похлопывает по карманам. Достает конверт с логотипом банка и протягивает мне.

Я качаю головой, потому что он прав. На деньги я не имею права. Но кто мне вернет, кто мне компенсирует все, что с этой квартирой связано?! Боже, ведь именно там случился мой первый раз. Именно в ту квартиру мы приехали после свадебного банкета, и он на руках занес меня в дом… Именно в той квартире мы трахались сутками на всех поверхностях, начиная от подоконника и заканчивая бабушкиным антикварным креслом. Именно в ней я перевела гору продуктов, не теряя надежды однажды его накормить собственноручно приготовленным ужином. И в неё мы принесли Сашку после выписки из роддома.

Пячусь, а ноги не слушаются. Я как пьяная.

Реутов тычет под нос злосчастный конверт.

— Тут пять миллионов. Жилье тебе предоставят от конторы, Кэт, а это… На первое время.

Мне не понять… Мне, сука, не понять совсем, как до него не доходит, что у меня забрали что-то гораздо более ценное? Почти все… Все, что у меня было, забрали. И никакими деньгами этого не измерить и мне не вернуть.

— Деньги оставь себе. А вот дочь я заберу. Думаю, ребята из серьезной конторы, в которой я теперь имею честь работать, не позволят меня обидеть.

— Кэт, пожалуйста… Она ее мамой зовет! Верней, стала называть недавно, но…

Он бьет наотмашь, не щадя. Я, как в идиотской мелодраме, опускаюсь на колени в придорожную пыль. Я задыхаюсь, округлив рот… Меня не становится.

— Прости! Ну, пожалуйста, прости! Я мудак, да. Черт. Я просто хочу для нее лучшего! У нас все хорошо. У тебя тоже будет. Постепенно все наладится, Кэт, обязательно.