Один на один с Драконом (СИ)

 — Зачем ты делаешь это? Мы же враги.

Дракон разве что глаза не закатил.

— Пере… пере мир, — начал он и, не выговорив слово, закончил: — На время.

— А-а. Перемирие на время. А потом что? — Мной овладело раздражение.

— О, ну спасибо, — саркастично бросила я.

Кай, кажется, не понял этой интонации. Он спокойно повернулся спиной и, выбравшись из шатра, стал возиться у костра. А я смотрела на его массивную спину. Шрам на ней затянулся так, словно прошёл месяц. Это меня немало удивило.

— Твоя спина. Она зажила. Как? — спросила его.

Он повернулся и, указывая на себя пальцем, произнёс:

«Угу. Это всё объясняет».

— Можно было не зашивать при такой регенерации тканей, — сказала я вслух.

А сама подумала: «Что нужно быть психом, чтобы терпеть жуткую боль, когда тебя шьют на живую».

Кай молчал, ворошил угли в костре, сидя прямо у входа в шатёр.

— Зачем ты позволил мне наложить шов? — задала я очевидный вопрос.

— Хотеть проверить, — спокойно ответил он.

— Что проверить? — поинтересовалась я раздражённо.

А про себя подумала: «Что, все ящерицы такие мазохисты?»

— Слова человека, — сообщил Кай и глянул на меня.

Тот кивнул и больше не оборачивался, показывая всем видом, что не хочет разговаривать.

— Псих, — прошипела я себе под нос почти неслышно и легла, устраиваясь в спальном мешке.

Голова жутко кружилась. Нужно было встать, осмотреться, поискать свою одежду, но сил не было. Пролежав пару минут и так не решившись подняться, стала наблюдать за драконом. Тот палкой выуживал головешки из костра. Потом поставил на угли консервные банки.

Когда еда разогрелась, Кай принёс банки в шатёр. Это казалось жестом заботы. Злой и страшный чужак вдруг перестал быть таковым в моих глазах. Появилось странное, иррациональное ощущение, будто он просто мужчина.

— Сейчас утро или день? — спросила я.

— День, — после паузы проговорил дракон.

После еды потянуло в сон. И я не стала ему сопротивляться, пребывая в полной уверенности, что Кай не подпустит шакалов к шатру.

Сквозь зыбкую дрёму чувствовала, как тело бьёт озноб. Было холодно, а лицо горело от жара. Я металась в круговороте кошмарных образов, как вдруг почувствовала прохладную ладонь на лице. Приоткрыв веки, увидела, что дракон склонился надо мной. Он что-то говорил. Грубые рубленые слова звучали абракадаброй.

— Не понимаю, — пробормотала я.

Кай по-хозяйски раскрыл спальный мешок, пробежался пальцами по моему бедру. От этого по спине поползли мурашки. Я запоздало подумала, что дракон слишком много себе позволяет. Но протестовать не было сил, да и смысла. В шатре царила темнота. Ярким всполохом горел костёр у входа, отбрасывая тени на парашютную ткань.

— Надо лекарство, — произнёс Кай и принялся возиться над кучей сваленных вещей.