Однажды, или Навсегда (СИ)

На набережной все уже собрались, опять пьют, сегодня же понедельник, блин, хотя я тоже не против, не лучший способ решения моей боли, но на данный момент единственный.

В моей голове уже два джин-тоника, Кристин с Элизой тоже успели выпить по одному, смелости прибавляется, но здравый смысл ещё тут, всё нормально. Кристофер иногда смотрит в мою сторону, но я сразу гордо и со злостью поворачиваю голову в другую сторону.

Уже начинает темнеть, и Виктор предлагает продолжить у него дома, никто не возражает, но тут…

— Я не поеду, — твёрдо говорит Кристофер, все смотрят на него.

— Я не против, — выдаю я.

— Нет! — нервным голосом врывается Кристофер, он уже пьяный, как и я.

— Понятно, — говорит Виктор.

— Ага, — мямлит Пол.

Я смотрю на Кристофера злыми глазами и думаю: "В смысле нет? Ты делаешь то, что ты хочешь, что тебе выгодно, а я не могу веселиться?" Мой умный и как всегда не вовремя появившийся из… хрен знает откуда внутренний голос, как ни странно, говорит, что этот вопрос ты должна задать ему. Но моё сердце не разрешает, оно тупо соглашается со всем.

Молчу. Виктор собирается вызвать такси и спрашивает, сколько машин надо. Нас, как всегда, где-то десять человек: Элиза, Кристин, Пол, Виктор, Мария, Лео, Алина, Ирэн и я с Кристофером.

С Алиной и Ирэн я никогда не общалась тесно, знаю только, что они на одном курсе с Виктором и Полом, они с Кристофером были в одной группе в институте, где он учился на первом курсе. Кто-то сказал, что надо две машины, но Кристофер сказал, что три.

Приехали три машины, я уже двадцать минут не говорю ни слова, тупо киваю головой на все разговоры. Мозг уже отключился, и, когда все сели по машинам, а Кристофер запихнул меня в пустую машину, я не возражала, даже не пикнула, а я хотела напиться до потери сознания.

Подъехали к его дому, по дороге мы ни слова друг другу не сказали. Гордость, самый большой грех человечества. Он заплатил таксисту, открыл мне дверь и закурил сигарету, он направляется к подъезду, а я, как дура, иду за ним. За-а-а-ачем? Он даже не смотрит на меня, и он, видимо, понимает, что я пойду с ним куда угодно, это ещё больше бесит. Почему мои ноги не слушаются? Почему я не могу вернуться к машине, сесть и уехать на хрен отсюда? Почему я терплю такое отношение к себе? И почему эти вопросы опять только в моей голове? И тут я понимаю, что мой внутренний голос и здравый смысл в спячке, и не думая спрашиваю:

— Что зачем? — не оборачиваясь спрашивает он.

— Зачем ты опять ведёшь меня к себе?

— Так надо, — сказал он, и я больше не хотела или не могла ничего ему сказать.

Когда зашли в его комнату, на меня нахлынули такие воспоминания, я, казалось, вижу вживую, как он меня целует в шею, и слышу, как он стонет, когда я кусаю его за кончик уха.