Однажды в Мидлшире

– Джо-джо-джо-джо-джо-джо-о-о-о-о-о-о-о-о-о…

– Я тебя ненавижу! Слышишь? Ненавижу!

Мальчик зарычал и кинулся на голос. Он бежал вслепую и вдруг врезался во что-то большое и живое. Оно охнуло. Джо, не поднимая головы, начал лупить по нему кулаками и пинать ногами. Он кричал. Что-то прыгнуло на него, повалило на землю и дохнуло горячим паром. Он закрыл лицо руками.

– Ну и силен же ты, – сказал человеческий голос.

Мальчик открыл глаза. Над ним нависала собачья морда с высунутым языком. А позади собаки стоял высокий мужчина с факелом.

Сьюзан готовила оладьи. Она любила готовить, а оладьи у нее всегда получались лучше всего. Сегодня она делала все нарочито медленно, без суеты, концентрируясь на каждом движении. Разбить яйца, отделить желтки от белков. Тщательно взбить белки. Добавить муку, соль, сахар, немного ванили, потому что так вкуснее…

Сьюзан выливала тесто на сковородку, и вчерашний ужас потихоньку отступал. Дом наполнялся самым мирным из запахов – запахом вкусной еды. Золотистые кружочки на блюде успокаивали. Страшное ушло. Страшное не повторится. Все будет как всегда.

– Джо, папа! Завтракать!

Вообще-то время приближалось к полудню, и старый Огастес Бушби уже успел сходить в сад и вернуться, а сама Сьюзан перехватила несколько бутербродов. Но чтобы день начался официально, нужно было собраться всем вместе и сесть за стол. Джейкоб называл это «набраться доброты». И это работало, по крайней мере, пока он был жив.

По лестнице затопали босые пятки. Джо, в зеленой пижаме и с одеялом на плечах, вошел в кухню.

– Привет, – сказала Сьюзан. – Хватай тарелку!

Джо строго посмотрел на мать:

– Сначала я должен умыться.

– Ну что ж… Похоже, ты прав.

Сьюзан взяла с блюда оладушку и откусила маленький кусочек.

– Мама! Не хватай из общего, возьми тарелку!

Они посмотрели друг на друга и захихикали. Огастес Бушби появился за спиной внука:

– Так, что это у нас тут? Зеленый человечек? Ты с какой планеты, малец?

Джо сокрушенно покачал головой:

– Сегодня все взрослые ведут себя как маленькие!

И с достоинством удалился в ванную. Отец и дочь улыбнулись друг другу. Сьюзан поставила перед стариком тарелку с оладьями и старинный медный кофейник. Это тоже было частью утреннего ритуала. Сколько Сьюзан себя помнила, кофе в доме всегда варили в нем. Когда умерла мать, они с Джейкобом купили для отца кое-что из новой бытовой техники, чтобы облегчить ему жизнь. Хлебопечь и робот-пылесос пришлись кстати, а вот кофеварку он даже не распаковал. Посмотрел на нее, усмехнулся и отправил прямиком на чердак, где она и пылилась по сей день. Сейчас, вернувшись в отцовский дом через пятнадцать лет, Сьюзан наконец поняла почему.

– Я заглянул к лорду, – сказал Бушби, наливая себе кофе. – У бедняги сломана нога. Он, конечно, держится молодцом.