Однажды в Мидлшире

Но вы, если хотите, можете заказать тест ДНК.

Старик усмехнулся в усы и посмотрел куда-то за спину Сьюзан:

– Думаю, не стоит. А было бы забавно оставить замок миссис Андерсон.

Сьюзан подавила острое желание обернуться. Она пожала плечами:

– Ну, вы ведь это можете, сэр. Никто не оспорит ваше решение.

Лорд, все еще усмехаясь, покачал головой:

– Пожалуй, я ограничусь тем, что продам ей французский гарнитур. Тем более что он поддельный.

Лорд положил ладони на колеса коляски, будто собрался оттолкнуться, но потом передумал. Он взглянул на Сьюзан, и она увидела озорные искорки в его темных глазах.

– Хочу открыть вам ужасную тайну. Я знаю, в Мидлшире говорят, что я – скряга, сижу на сокровищах, как старый дракон, когда мог бы что-то продать и хотя бы починить крышу. Вот только никаких сокровищ тут не осталось. Почти все, что вы видите, – копии. За последние три поколения моя семья распродала все ценности, но делала это тихо, по секрету. Нужно было поддерживать видимость богатства и благополучия. Даже знаменитое колье Диглби при проверке оказалось фальшивкой. А ведь это был подарок короля, и стоил он несколько миллионов. Я так и не узнал, кто и когда его подменил, но не сомневаюсь, что это сделал кто-то из моих предков. Разумеется, есть оригиналы, которые неприкосновенны. Тот же Гейнсборо или подсвечник, который вы видели. У них совсем другая ценность, та, которую невозможно выразить в цифрах. Они были всегда и будут со мной до самого конца. А потом… Знаете, Сьюзан, мне пишут из National Trust. Они предлагают выкупить замок. Сделать его туристическим объектом. Именно так и сказано в письме – «туристический объект»… Кому понравится, когда твой дом называют вот так?

Я их игнорировал. Мне казалась кощунственной сама мысль о продаже. В тот момент, когда я писал им ответ, категорически отказываясь от их предложения, вошел Виктор и сказал мне про Адель Андерсон. Сейчас я думаю, что это была рука судьбы. – Лорд помолчал. – Скажите, Сьюзан, какова, по вашему мнению, вероятность найти настоящего наследника? Того, кто не продаст замок, едва вступив во владение, кто позаботится о нем, о том, что в нем и вокруг него?

– Почти нулевая, – признала Сьюзан.

– Я так и думал. Что ж, с National Trust я могу договориться. Оставить им замок на своих условиях. Они заботятся об истории, а это – ее весомая часть. И, несмотря на полное неумение писать письма старым занудам вроде меня, в организации смогут отнестись к замку с уважением. Разумеется, домик садовника навсегда останется вашим. Я напишу на него дарственную. Глупо, что я не догадался сделать это раньше. Глупо, что этого не сделал никто из моих предков. Но лорды, вы знаете, ужасные эгоисты, особенно в нашей семье.

Сьюзан замерла с чашкой у самых губ.