Одно небо на двоих

Ей в жизни повезло больше, чем мне: родители не были против ее выбора. Хотя профессия пилота для женщины гораздо сложнее, чем врача.

Саид застонал. Амина никогда ничего не скажет просто так, при любом удобном случае она затронет тему учебы.

– Я бы хотел знать, как она себя чувствует.

– Прекрасно, – кивнула сестра, – потому что ее мечты сбылись.

– Какие мечты, Амина? Она из другого мира, их мечты – другие.

– Да? – Сестра резко обернулась к нему, привлекая внимание Мухаммеда. Тот замолчал, и пришлось снова делать вид, что его все слушают.

Амина отвернулась, кивая отцу.

Он продолжил свою речь, а она уткнулась в учебник. Но смысл был потерян, да и думала она уже не об учебе.

– Она обрадовалась лукаймату, как ребенок. Это так мило. Представляешь, это ее любимая сладость.

– Я знаю, – прошептал он и улыбнулся, представляя картину: Вирджиния откусывает кусочек пончика, а по ее пальцам стекает мед, она смеется и касается губами сладости, не давая капле скатиться дальше…

О Аллах… Эти мысли не дают покоя!

– Что еще? – вымученно произнес он, и Амина снова обернулась к нему:

– Сделай ее своей второй женой и перестань спрашивать меня о ней.

Саид перестал улыбаться. Амина пошутила… Но для него это не было шуткой. Захотелось уйти, побыть одному. Уехать к себе в Рас-аль-Хайму. Хоть там кругом змеи, ну и пусть. Даже если какая-нибудь из них укусит, от любого яда есть противоядие. А вот от его болезни лекарство вряд ли найдется.

– Благодарю, отец, – Саид подошел к Мухаммеду, – да услышит Аллах твои мудрые слова!

Он распрощался со всеми и поехал к себе. Машины стояли в пробке, сигналя друг другу. Саид рассматривал водителей, вдруг поймав себя на мысли, что надеется обнаружить среди них одно знакомое лицо…

После прилета с Бали прошла уже почти неделя, Вирджиния должна вернуться к работе.

Возможно, они скоро встретятся. Хотелось ее увидеть. Хотелось даже прикоснуться к ней. Провести рукой по шелковистым волосам, запуская в них пальцы, почувствовать ее сладкий запах и коснуться губами ее губ. Сначала нежно пробовать их вкус, потом грубее и глубже, ощущать, как она расслабляется и поддается. Сколько раз он представлял эту картину – не пересчитать по пальцам обеих рук. Даже в самые ответственные моменты полета – во время взлета и посадки – он вспоминал о ней. И представлял себе тот момент, который помнил слишком отчетливо: его рука касается ее руки, лежащей на РУДах, и их пальцы переплетаются. Тогда, нажимая на тягу, они подняли самолет в небо вместе. Это был самый яркий и запоминающийся взлет в его жизни. Это был взлет во что-то новое. И такое ощущение, что он все еще в небе – и до сих пор не посадил тот самолет…

Дом встретил его тишиной.