Одно небо на двоих

Но делай это аккуратно: мой сын неглуп.

Саид крепко-крепко обнял ее, но хотелось еще крепче, хотелось быть ближе и никогда не отпускать. Не было желания сейчас думать о том, кто он и кто она. У любви нет религии и статуса. Есть любовь, и она не выбирает людей, внезапно врываясь в их жизнь.

Он целовал ее, вдыхая запах свежести вперемежку с медом. Вирджиния сладкая, как карамель. Как же получилось так, что она ответила на его любовь тем же? Сейчас рукой касается его щеки, целует в губы, шепчет о любви, боится отпустить… Но он не хочет уходить, он вообще ничего больше не хочет, кроме нее.

Но какой это грех сейчас касаться ее, целовать, и какое наслаждение он испытывает, делая это.

– Повтори это еще раз, – ее шепот возле уха заставил его улыбнуться.

– Люблю тебя, Вирджиния.

– И я люблю тебя, Саид Шараф аль-Дин. Я не думала, что когда-нибудь произнесу эти слова для тебя. Но сейчас их хочется кричать.

Она улыбнулась, смотря на него, все еще находясь в опасной близости.

В кафе заиграла музыка, немного отвлекая, но только на секунду. Они все еще стояли в обнимку, боясь разжать руки и потерять друг друга.

– Это судьба, что ты оказался в Афинах, – прошептала Вирджиния, и Саид улыбнулся, вновь касаясь губами ее щеки:

– Это Керем из Центра планирования полетов – он мой друг.

И по моей просьбе поменял Париж на Афины.

Вирджиния улыбнулась, слегка отстранившись:

– В Париже, наверно, было бы лучше…

– Наверно. Я бы даже выспался, зная, что там не будет тебя, и не думал о предстоящей встрече всю ночь.

Его губы коснулись ее губ, заставляя забыть про все города мира. Его щетина царапала ей нежную кожу, но это лишь возбуждало сильнее, и Вирджиния снова коснулась рукой его щеки.

Ее мягкие губы созданы, чтобы он целовал их без перерыва, заставляя забыть о времени. Долго, до стона. Сквозь музыку он отчетливо слышал этот стон. Ее руки крепко обнимали его, боясь отпустить и навсегда потерять.

Солнце село, погружая город в мир темноты и неоновых огней.

– Как получилось, что ты стала для меня так важна?

– Это потому, что я думала о тебе каждую секунду после нашего прилета с Бали. – Она прижалась к нему, вдыхая родной запах. – Но как получилось, что Саид Шараф аль-Дин полюбил?

– Меня шайтан попутал. – Он взял в ладони ее лицо, рассматривая глаза.

Темнота скрывала их истинный цвет, сейчас они были темнее, чем обычно. – Любить тебя – грех.

– Нет. – Вирджиния всматривалась в его глаза, которые теперь были чернее ночи. – Любовь не может быть грехом.

– В моем мире может.

Она вспомнила слова Джека про тюрьму в Шардже, про женщин, которые в ней сидят годами, про их любовь, которая навсегда отрезала от мира, закрыв перед ними железную дверь. Вспомнив это, Вирджиния вздрогнула, а руки Саида лишь крепче обняли ее. Не хотелось об этом думать.