Одно небо на двоих

Они завтракали, улыбались и шутили.

– Джини, доброе утро, – произнес Даниэль, и все обернулись, посмотрев на нее. – Мама приготовила овсянку, садись быстрее за стол.

Вирджиния смотрела на них и не могла поверить глазам: если она не идет в их дом, они приходят сами. Это была милая картина – точная копия той, которую она наблюдала в детстве. А потом мама скажет: «С клубничным джемом». А Кристиан, конечно, погрозит: «Если сейчас же не сядешь, я съем твою порцию».

И сразу хочется сесть за стол, схватить ложку, зачерпнуть кашу с кусочками клубники, есть и слушать разговоры родителей. Так было всегда.

– Я только приведу себя в порядок.

Но, посмотрев на себя в зеркале ванной комнаты, есть резко перехотела. Она не видела своего отражения. Память подкидывала ей другие картинки. Саида, который нежно губами касается шеи, что-то шепча на арабском. Эти слова дурманили мозг и уносили в арабскую сказку. Нежность и страсть… Было все. Она помнила его поцелуи. Они были полны любви, а сейчас осталось только грустное послевкусие.

Они не спали всю ночь. Зачем тратить время на сон, ведь их встречи так редки? А теперь их не будет вовсе.

Вирджиния включила воду, продолжая рассматривать себя в зеркале. На ней сейчас не было сережек с голубыми сапфирами, она сняла их в его постели. Коснулась груди – ожерелья тоже нет, Саид расстегнул застежку и откинул ожерелье прочь…

Мухаммед сократил время сборов Саиду до минимума. Его хватило только на то, чтобы покидать все самое нужное в чемодан. И все это наверняка для того, чтобы у него не было возможности подумать о Вирджинии. Но Саид думал о ней постоянно! Пока шел по зданию аэропорта, сжимая руки в кулаки, пока ехал и стоял в пробках, сигналя впереди стоящим водителям. А когда зашел в свою спальню, то долго стоял и смотрел на смятые простыни. Если бы не чемодан, он бы не вернулся сюда. Слишком свежи воспоминания. Его спальня превратилась в храм любви, он никогда не забудет, что здесь случилось. И он никогда не забудет, что было потом. Злости не было, лишь опустошение и чувство безысходности.

Он сел на постель, рукой провел по одеялу, откинул его прочь и посмотрел на золото. Ожерелье лежало на подушке. Память тут же воскресила момент, когда на Вирджинии уже не осталось одежды, только ожерелье. Он сам расстегнул застежку, освобождая ее шею от тяжести.

Она не взяла его с собой. Забыла или сделала это специально – Саид не знал. Чтобы избавится от наваждения, он швырнул его в сторону. Золото с грохотом ударилось о стену.

…Потом были быстрые сборы и путь до Катара. Он поехал на своем «Ягуаре», в Дохе машина ему будет нужна. Дорога долгая, и времени хватит, чтобы придумать, как поступить, как выпутаться из всей этой ужасной ситуации. Он не намерен терять свою хайяти.