Офсайд

Никому и них и в голову не пришло прикрыться.

– Почему ты так сказал? – дрогнувшим голосом спросила Лекси. Джейсон сдвинул брови, словно пытаясь вспомнить, о чем речь, чувственные губы дрогнули в подобии улыбки.

– Это часть игры. Не бери в голову. Не обижайся на то, что я говорю во время секса. Просто слова. Кстати, ты мне дашь адрес этого урода, и я его пристрелю. И остальных тоже. Никто не может прикасаться к моей малышке, кроме меня, – совершенно серьезно произносит Джейсон. – Даже, если это было до меня. Я отрежу их члены и скормлю уличных псам.

– Не смешно, – нахмурилась Лекси.

Джейсон повернул голову. Черные выразительнее глаза с длинными ресницами охватили ее всю с головы до ног и погрузились в созерцание… потолка. Снова.

Лекси чувствует, как в груди нарастает боль. Он снова это делает. Отстраняется после того, как получил свое. Каждый раз так происходит. У него проблемы с эмоциональными проявлениями чувств. Лекси не сомневается, что Джейсон намеренно создает послетраховую дистанцию, демонстрируя, что это предел – все, что он способен дать. Она смотрит на его красивые губы, которые вызывают не меньше вожделения, чем спортивное тело.

Эти губы творят чудеса легко и уверенно, так горячо и страстно, нежно и грубо.

Эти губы способны убить.

Протягивая руку, она обводит кончиками пальцев их контур, приручая… Джейсон вздрагивает и встречает ее взгляд. Удивление. И что-то еще… Сильное. Как страсть. Почти как любовь.

Лекси ощущает острую потребность прикоснуться. Сейчас. Не только к губам, но и к сердцу. Пробудить Кая. Отогреть.

– Ты, правда, играл на скрипке? – спрашивает Лекси. Она замирает в ожидании ответа. Взгляд скользит по накачанным, бугрящимся от мускулов рукам.

Неужели когда-то они держали скрипку?

– Говорят, что да. – Джейсон снова смотрит в потолок. А потом и вовсе закрывает глаза.

– Я ничего не помню до шести лет, – отзывается Джейсон. Лекси двигается ближе к нему, ложится на его мощную грудь, прижимается щекой, слушая, как колотится его сердце. Очень сильно. Он взволнован.

– Отец говорит, что так на меня повлияла смерть матери. Память заблокировала воспоминания о ней, а заодно и все остальные, чтобы оградить меня от страданий и боли. Поэтому ты не очень доверяй его россказням о том, что я пел в хоре и играл на скрипке.

Я помню только футбол.

Лекси не стала развеивать предположение Джейса о том, что про скрипку ей сказал Пол.

– Наверное, ты очень ее любил. Мне так жаль. – Лекси поцеловала его в плечо, и Джейсон мягко обнял ее руками, зарываясь пальцами в водопад ее волос. Это было приятно и нежно. И так необычно… Чувственно.

– Не о чем жалеть. Я не помню ее. Совсем. Смотрю на фото и ничего не чувствую. Брайану было пять, но он помнит все. С ним не случилось никакой амнезии.