Огневица

Махнул рукой выглянувшей из подсобки краснощекой девахе, придвинул к себе одну кружку и с шумом отхлебнул. Закусил сухариком, разглядывая Мария и подмечая темные круги вокруг глаз, свалявшиеся волосы и небрежно застегнутую куртку. Не переставая жевать, толкнул к дейвасу вторую кружку. Болотник покосился на питье, вздохнул, но все же пригубил терпко пахнущую жидкость темно-янтарного цвета. И с удивлением понял, что гнет событий последних дней и усталость от долгой дороги отступили, давая хоть ненадолго расправить плечи.

– Так-то лучше, – довольно кивнул Слад и откинулся на спинку лавки, положив на нее одну руку. – Ну рассказывай, зачем пожаловал?

– Ты не рад меня видеть? – глянул поверх кружки Марий.

– Рад, клянусь бородой Перкунаса! Только ты в последний раз заявлялся чуть не с полгода назад, пробыл два дня и исчез, ровно туман поутру – ни ответа, ни привета. Думаешь, поверю, что сейчас без нужды прикатил? У тебя там дела государственной важности, колдуны без присмотра бегают, князь опять же…

На лице Мария резче выступили скулы. Слад понятливо хмыкнул и уперся локтями в стол, наклоняясь к дейвасу.

Болотник коротко вздохнул.

– Выпроводил меня перевести дух, а сам, того и гляди, в тень превратится. Мало нам было проблем, еще и эти морокуновы пожары добавились…

– Н-да уж, – Слад покачал головой. – Не хотел бы я быть на его месте. А вот на своем – хотел! Так ты, значит, отдыхать приехал?

– Э, нет! Знаешь что, колдун? Сегодня разговоры не будем разговаривать. Завтра. Когда мне плохо, я всегда говорю себе: «Слад, утро вечера мудренее». И всегда помогает! Сегодня ты не дейвас, а обычный путник. Не спорь, – Слад поднял в воздух толстый палец и помахал им перед носом желавшего возразить Мария. Дейвас усмехнулся и смолчал. – Вот и славно. Пей, гуляй, сходи на площадь, там какой-то глумец уже четвертый день людей завораживает. Инструмент у него чудной – то ли хитара, то ли мытара… И выспись наконец, смотреть на тебя и вправду тошно.

– Гитара? – с интересом уточнил Марий. Слад закивал так яростно, что пшеничные косицы бороды заплясали в воздухе, позвякивая привязанными к концам бубенчиками. Дейвас отхлебнул еще сбитня, прислушался к растекающемуся по телу теплу, вздохнул и кивнул. Светогор тоже говорил ему не измываться над собой. Вряд ли еще одна ночь, добавленная к уже прошедшей седмице, принесет слишком много вреда, зато силы восстановить поможет. Да и гитара – вещь в Беловодье слишком редкая, чтобы просто пройти мимо.

– Уговорил. Ложница моя свободна?

– Обижаешь – широко ухмыльнулся корчмарь. – Завсегда для тебя держим!

– Тогда вели застелить к моему возвращению. И еще: окорок есть у тебя? С чесноком.

– Ты никак Стрыгу выгулять сподобился? Добро! Будет тебе мясо.