Огневица

Неудивительно, что Червен быстро разросся и стал сердцем Беловодья – горячим, ярко-красным, гоняющим по ее жилам-рекам кровь торговли, знаний, ремесел и добычи. А улицы его и впрямь слепили алым непривычный взор.

Вокруг того, первого, Червена не было лесов, зато в изобилии хватало камня, и потому его стены и посад были каменные, не боящиеся пожаров. Когда город разросся, и в него принялись стекаться торговцы, стали и лес сплавлять по Ветлуге. Поначалу дома строили из простого серого камня, но однажды особенно сильный обвал вскрыл тело неприметной скалы недалеко от Червена, и оказалось, что камень в ней – красный.

Князь воспринял это совпадение как знак. Красный камень пошел на строительство детинца, храмов и крепостной стены, а остатки его простой люд использовал для укрепления уже собственных изб. Из пригоняемого по Ветлуге леса резали венцы и наличники, столбы и крылечки, легкие и ажурные, словно то и не дерево вовсе было, а кружево. И каждый житель стремился отличиться – расписывал стены и потолок избы огнехвостыми петухами, резвыми лошадками, цветами да ягодами.

Червен был городом богатым и ярким.

От земли до коньков крыш столица выглядела как резная шкатулка. По осени же, будто мало было рукотворного великолепия, столицу охватывали пожары. Никто толком не знал, почему именно рябины росли в Червене на каждом углу, и почему именно им так полюбилась каменистая, неприветливая земля, на которой стоял город. Но возле каждого крыльца шелестело резными листьями дерево с серо-зеленой корой. По осени в Червене вспыхивало пламя. Тяжелые гроздья крупных ягод были похожи на головной убор невесты. Оранжевые с красным огоньки перемежались с хрупкими бордовыми листьями. Рябины опускали тяжелые ветви на крыши домов, сливаясь с ними в единый костер. Венки из рябиновых ягод украшали червенских невест. Вышивка красовалась на оберегах и полах одежды. Сушеные ягоды, зашитые в мешочек, давали матери детям, отправляющимся в дальний путь, а рябиновая настойка на меду была главным напитком на праздничном столе.

Каждый раз, попадая в Червен, Марий боялся ослепнуть. Этот город казался ему ярмарочной девицей, размалеванной сурьмой и румянами, крикливой, шумной, цветастой и вульгарной.

Он с радостью поселился бы в светлой простецкой Каменке, да хоть и на чердаке «Золотой ладьи». Но Школа Дейва стояла в столице, и раз за разом Марию приходилось возвращаться в Красный город.

Лодка Кажены мягко ткнулась носом в песок и закачалась на речной глади. Итрида привстала, чтобы выскочить на берег и размять ноги, но Кажена придержала ее за руку.

– Не спеши. Сейчас чернецы вытянут лодку повыше и помогут нам выйти.

– Я не дочь купца, а бродяжница с тракта. Мне не нужно подавать ручку на каждом шагу.