Огневица

Тонкий солнечный луч, пробившийся сквозь зеленое кружево листьев, огладил пестрые перья в седых косах и подсветил красные точки на щеках, сливающиеся в единую линию. Идущий по лесу ступал неслышно, мягко, и следов не оставлял. Разве что острие посоха, украшенного резьбой сверху донизу, прокалывало моховой ковер, да только точки эти затягивались мигом.

За путником следовал волк. Он то и дело шумно обнюхивал затылок человека, фыркал и скреб землю лапой, словно спрашивая, далеко ли еще идти. Тогда человек оборачивался, трепал густую серебристую шерсть на мощной груди зверя и прикладывал палец к губам:

Волк свешивал набок язык и тяжело вздыхал, но покорно следовал за хозяином.

Там, куда зашли эти двое, солнце земли не достигало, путаясь где-то в пышных кронах древнего леса. Ветерок не забирался в этакую глушь, и разогнать теплую влажную прель было некому. Деревья расступились, пропуская путников на небольшую полянку, покрытую сочной низкорослой травой, в которой тут и там виднелись кружева черничников. На поляну выбежал волк – обычный, лесной, прибылый на вид. Завидев человека и его серебристого спутника, волк замер на мгновение – а после низко склонил лобастую голову ко мху и попятился, поджав хвост.

– Зачем спугнула собачку? – раздался насмешливый голос из середины поляны.

Женщина перебросила косы за спину и изогнула бровь.

– Тебе порезвиться не с кем, родной мой? Так поиграй с Клыком.

Волк согласно зарычал и выбежал вперед, чуть толкнув хозяйку мохнатым теплым боком. Росту в звере было как во взрослом лосе.

– Э, нет, – тот, кого в Беловодье звали глумцом Волохой, поднялся на ноги и протянул гостье нанизанные на прутики лесные грибы, перемежающиеся ломтями поджаренного хлеба. – Что-то мне не хочется бревнами швыряться, а палку поменьше он и не заметит. Иди лучше, угостись. Да поведай, как тебе в голову пришла этакая забава.

– Мяса нет? – придирчиво уточнила женщина, подходя к костерку. Волоха оскорбленно выпятил губу.

– Ты думаешь, я могу забыть предпочтения моей дорогой женушки?

– Кто тебя знает… Все же целый век дома не была.

Гостья приняла угощение от глумца и опустилась на поваленное бревно рядом с ним. Клык, повинуясь жесту хозяйки, отбежал в сторону и принялся валяться, взвизгивая от удовольствия и дрыгая огромными лапами. Волоха, будто невзначай, положил руку на плечо жене, и та насмешливо глянула на него прозрачными серыми глазами.

Она прижалась к глумцу и принялась отщипывать куски хлеба с прутика.

– Я вот никак не могу понять, почему ты всегда выбираешь обличье старух? – снова заговорил Волоха. Гостья выпрямилась и задумчиво покусала губу. Потом пожала плечами:

– Наверно, им живется спокойней всего. Им не нужно ни угождать, ни соответствовать.