Огневица

Грохот музыки и пьяные выкрики Итрида услышала еще на соседней улице. Ей так хотелось скорее оказаться в тепле ложницы и упасть на застеленную свежим бельем постель… но реальность ударила молодецким свистом и пьяной руганью, разбивая несбывшиеся чаяния. Музыка, простая, грубая, но бьющаяся в жилах, грохотала тем громче, чем ближе бродяжница подходила к корчме. Она натянула капюшон пониже и горячо взмолилась Перкунасу, прося, чтобы Небесный Кузнец оградил ее от ненужных встреч.

На улице народу было столько, что Итрида то и дело прижималась к заборам, пропуская очередных гуляк.

Те, кто шел от корчмы, пьяно шатались и горланили песни нестройными голосами, норовили обнять всех, кто встречался им на пути, и выглядели более чем довольными жизнью. Волей-неволей девушка стала прислушиваться к обрывкам долетавших разговоров, поглаживая кинжал.

– Эк выплясывает, шельма!

– Где ж учат такому непотребству?

– А тебе зачем? Тоже научиться хочешь?

Двое гогочущих кметов прошли мимо, не заметив Итриду, вжавшуюся в забор. Дух крепкой браги, следующий за ними, как шлейф дорогих притираний за богатой панной, обжег нос, и Итрида невольно чихнула.

Почесав саднящий нос, она двинулась на грохот музыки, уже не сомневаясь, кто виной всего происходящего сабантуя.

«Ну, Даромир… Дай только до тебя добраться! Повыдергаю все твои патлы и наподдам под зад коленом, чтобы до самого Золотого моря летел без остановок!»

Итрида рычала сквозь зубы ругательства, и люди опасливо оглядывались на нее, теперь предпочитая держаться подальше без всяких ухищрений со стороны бродяжницы. Кто-то презрительно кривился, распознав в рыжем парне переодетую девку, но ей было все равно.

Тело ломило усталостью, этот длинный день никак не хотел заканчиваться, а товарищ, на которого Итрида рассчитывала, поставил на уши корчму вместе со всей прилегающей к ней улицей. Значит, о том, чтобы просто прийти в ложницу и уснуть до утра, не было и речи.

– Эй, пацан, полегче! Не видишь, тут взрослые паны очереди ждут. Куда лезешь?

Итриду грубо дернули за руку, когда она прокладывала себе путь локтями через желающих промочить горло. То ли они не желали уступать друг другу дорогу и потому застряли в дверях, то ли корчма была переполнена, и людей наружу выдавливало, но дела обстояли неладно: троица дородных мужиков напрочь перекрыла вход.

Музыка билась в костях, вырываясь из распахнутых окон. Итрида все еще старалась не замечать ее, но при кажущейся простоте ритм оплетал ее огненным хлыстом, размывая мир в красное марево, где оставались только руки, летающие по воздуху, и ноги, плетущие узор танца на полу.

Девушка затрясла головой, сбрасывая наваждение, и не глядя двинула локтем назад и вверх. Кто-то хэкнул, и ее локоть тут же освободился.