Огневица

Ее хозяин, Слад Пивовар обожал всяческие диковинки, и порой вместо платы посетители оставляли ему подарки – поющие кувшины жаркой страны, раскинувшейся за Великой Пустыней; расписные тарелки и искусно сплетенные гобелены с островов Ущербной Луны; колдовской фонарь из цветного стекла, крутящийся вокруг своей оси и раскрашивающий потолок звездами не хуже, чем на ночном небе; музыкальные инструменты всех мастей, специи и сладости в маленьких шкатулках и, конечно, оружие.

Кто другой на месте Слада прятал бы все эти сокровища за семью замками, но корчмарь любил, когда люди смотрят на красоту, и потому использовал все дары для украшения своего бесконечно обожаемого детища – «Ладьи». Она была единственной корчмой на все Беловодье, где посетители могли сидеть на лавках, как привыкли, а могли и на цветных подушках расположиться. Стены прикрывали картины всех мастей – выцарапанные на бересте, выжженные на дереве, нарисованные на коже и тканях и даже было несколько картин на бумаге. Впрочем, на самой дешевой.

Стойка корчмаря была сверху донизу увешана полками, на которых хаотично громоздились банки и баночки, коробки, туеса, свертки – все это обилие безумно благоухало, и с непривычки у того, кто стоял рядом, начинала кружиться голова. Под потолком протянулись многочисленные фонари, стеклянные шары, вперемежку позвякивали ловцы ветра и шуршали ловцы снов.

Казалось бы, такое обилие красок, запахов и вещей должно было сбивать с ног и тревожить, но вместо того любой гость «Ладьи», переступив порог, чувствовал себя так, будто вернулся домой.

Слад и себя любил приукрасить. Шелковый халат шеххов или нарядный кафтан воленцев, борода, заплетенная в косички по обычаю караалов, расписные сапоги и тюрбан – догадаться, как именно вырядится каменский корчмарь сегодня, было невозможно.

День едва начался, и посетителей было немного. Только двое усталого вида воленцев средних лет, расстегнув ворот свиток и вытянув ноги в запылившихся лаптях, потягивали пиво из запотевших глиняных кружек за столом возле окна. Девушка с рысьими глазами подняла руку и тронула тут же запевшие громче серебристые палочки. Им откликнулись другие, разной длины и формы, в беспорядке развешенные на балках там, где в обычных едальнях болтались бы плетенки лука и чеснока. Здесь ими и не пахло, зато нос щекотали странные теплые ароматы, навевающие мысли о пирогах и почему-то об осени.

– Место славное, хоть и пестрое, как ковер. Ну что, долго на пороге топтаться будем? – недовольно поторопил приятелей шехх.

– И вправду, чего это мы? – прогудел воленец. Он на голову возвышался над товарищами, светлея гривой волнистых волос. Про такой цвет в Беловодье говорили: «Сауле поцеловала» – теплый, словно молоко с медом намешали.