Огневица

Настоящее же море скрывалось за Белыми горами. Оно звалось Беспокойным и не бывало ни ласковым, ни добрым. День и ночь бушевало Беспокойное море, пытаясь разбить вставшие на его пути скалы, да только все зазря.

На отрогах Белых гор жил крылатый народ самовил. Ходили слухи, что своих детей они обучают летать, сбрасывая их прямиком в ярящиеся соленые воды.

– Хорошо, что я родилась не самовилой, – поежилась Итрида.

– Рискнуть жизнью, чтобы обрести возможность летать – достойная плата, – возразил Даромир. – Но в нынешние времена их обычаи стали мягче. Теперь те самовилы, кто не смог или не захотел пройти испытание, могут выбрать изгнание.

Несколько их живет в Белоозере. Равно как и лешие-бродяги, русалки, не желающие квакать по речкам вместе с лягушками, волхвы, птицелюди, искатели приключений и прочие гнусные типы. Ну, вроде нас с тобой.

– Постой, – Итрида схватила Даромира за руку, заставляя остановиться и посмотреть на нее. – Ты сказал, птицелюди?

– Ну да. Их мало осталось, и они предпочитают держаться все вместе. Птицелюди жили в лесах, под покровительством леших. Когда ваш князь заложил Белоозеро, несколько самых отчаянных решились поверить ему и перебрались в город.

Вслед за ними потянулись и иные – те, что помоложе да погибче. Старики не пожелали выбраться из лесов. Одна только Йулла сказала, что присмотрит за птенцами, и до сих пор, насколько знаю, держит слово. Хотя многие из ее подопечных уже оперились и обзавелись собственными детьми. Понятия не имею, сколько бабушке весен, но чую, что она вхожа в Навь не менее, чем Хранительница Серой Чащи.

– А чем занимаются птицелюди?

– Ворожат. Предсказывают будущее. Играют в кости на выпивку и раздевание.

Забавные девчонки, клянусь Алте-Анкх! Хоть и пугают своим видом при первой встрече.

Итрида не сразу сообразила, что задело ее в словах шехха.

– Ты сказал – девчонки?

– Ну да, – Даромир обогнал Итриду на пару шагов и потому первым вошел в город, мимоходом крутанув деревянный барабан, позеленевший от времени и исписанный рунами. – Птицелюди, как и самовилы, это исключительно бабье племя. Кстати, первые вторых ненавидят. Несмотря на облик, летать они не могут.

Итрида отстала от шехха и снова по привычке прикусила губу.

Ощутив вкус крови на языке, Итрида поняла, что измученная кожа не выдержала и лопнула. Девушка потрогала ранку и поморщилась от неприятного саднящего чувства. Но еще сильнее саднило нутро от непонимания – если птицелюди бывают только женщинами, то кого же она встретила у «Золотой ладьи»?

Город словно выглянул им навстречу из чащи, любопытно мигая огоньками в глазах-окнах. Здесь не прорубали лес, чтобы выстроить жилища или проложить улицы. Дома лепились на свободные участки промеж могучих стволов.