Охота вслепую

Она попыталась сопротивляться, но где ей было совладать с таким вепрем… Сержант навалился на нее широкой грудью, вдавил в мягкий матрас и чуть приподнялся, чтобы стянуть с себя трусы. Он испытывал острое наслаждение уже от ощущения того, как выгибается ее спина, как бьется и извивается, тщетно пытаясь высвободиться, ее тонкое тело.

Наташа дернулась в сторону, но, чтобы она не вырвалась, он вцепился зубами ей в плечо, потом в ключицу. Видимо, он прокусил ей кожу, потому что почувствовал на языке солоноватый вкус крови. Девушка закричала, но его широкая ладонь зажала ей рот, и крик оборвался, и она забилась под ним изо всех сил. Но в этот момент он нашел мягкий вход в ее неподатливое лоно, и с силой втиснулся, впихнулся внутрь и глухо застонал…

Ее страдания многократно усиливали темное, болезненное и непереносимое наслаждение, испытываемое им в этот момент. Он боролся с желанием сомкнуть пальцы на ее тонкой шее, сжать челюсти на хрупком горле, выплевывая свою давнишнюю боль, свою ненависть к предательскому коварству женщины и к этой несчастной девушке. так похожей на его Наташу… Он готов был искусать ее в кровь, причинить ей боль, покалечить, отомстив за исковерканную жизнь, за все муки одиночества, которые он уже испытал и, может быть, еще испытает…

Степан вышел из нее и рывком перевернул на живот, потом взял ее за талию, приподнял и, дернув на себя, заставил встать на колени. Потом поднялся сам и, помогая себе рукой, вонзился в ее горячее влажное жерло. Вторгаясь в нее, заставляя ее вскрикивать от каждого мощного толчка, он впился пальцами ей в ягодицы и через минуту-другую бурно кончил, вонзившись в нее до отказа. Он издал протяжный звериный рык… Толчками сладостная боль выходила из его тела, опустошая и принося облегчение. Он отвалился от распластавшейся на тахте девушки и, упав на спину, уставился в потолок. Потом, не вставая, дотянулся рукой до брошенного возле кровати пиджака, выудил пачку сигарет, закурил, пуская дым в потолок, и передал пачку перепуганной Наташе. Но та не взяла сигареты.

— Ты сделал мне больно… — прошептала она срывающимся голосом.

— Прости… — Он чуть было не добавил «Я не хотел», но ему было противно лгать ей даже по мелочовке. Ведь он хотел сделать ей больно — и сделал.

Сержант только теперь почувствовал, что весь мусор, весь ил, все темное вышло из его души, оставив лишь тоску и безысходность. Зачем все это? Зачем ему такая жизнь? Ради кого и ради чего? Он не заметил, как слезы потекли по его щекам. Жалость, которую он испытывал к себе в этот момент, была как приступ острой боли. Его слезы еще больше испугали Наташу. Она торопливо натянула на себя платье, нашла туфли, схватила сумочку и в ужасе выбежала из номера, даже не вспомнив о вознаграждении.