Охота вслепую

Вполне вероятно, что смотрящий мог послать еще кого-нибудь проконтролировать действия того же Сизого. А теперь, после гибели последнего, кто-нибудь, очень может быть, сейчас охотится за перебежавшим на сторону врага киллером…

А вообще плевать! Настроение у Сержанта было чудное: он собрался убить Варяга и ощущал какую-то отчаянную веру в собственную неуязвимость. Ему мнилось, что месть за брата, который стал жертвой то ли оплошности, то ли безразличия Варяга, должна быть осуществлена, а потому никаких серьезных опасностей на его пути возникнуть не может. То есть разумом он этих опасностей не исключал, но интуитивно понимал, что с ним сейчас не может ничего случиться. До тех пор, пока он не осуществит свою месть.

Вспомнив о брате, он вдруг увидел себя и его на берегу озера. Сколько им было? Ему — двадцать один, Ромке — четырнадцать. Степан, тогда курсант школы милиции, приехал погостить к отцу в Вологду. Единственный случай, когда отец взял обоих своих сыновей с собой на рыбалку. Этот первый их выезд на природу втроем, мужской компанией, оказался и последним. Наутро, до зари, отец отправился в залив на раннюю рыбалку. Степан возился с костром, а Ромка, еще не привыкший к старшему брату и немного его стеснявшийся, ушел купаться. Потом к нему присоединился и Степан. Стали нырять — кто глубже. Да только он, здоровенный парень, забыл, что четырнадцатилетний мальчишка не сможет на равных состязаться с ним… И вот, в очередной раз вынырнув, он не обнаружил Романа ни рядом, на воде, ни на берегу. Испытывая беспокойство, он нырнул, но ничего не нашел в мутной воде. Помня, где последний раз видел Ромку, что есть силы поплыл к тому месту и снова нырнул.

Брат барахтался на глубине. Моток колючей проволоки, кем-то брошенный в воду, опутал ему ногу, острые шипы глубоко вонзились в икру и, как капканом, приковали Ромку. Степан быстро разобрался с ситуацией. В первый момент он было запаниковал, но сразу взял себя в руки и, пока освобождал Ромкину ногу, вдруг представил себе, что вот сейчас лишится брата, — и перепугался не на шутку: Он распутал проволоку и смог выволочь уже бездыханнее тело Ромки на берег. Потом делал ему искусственное дыхание, и по мере того, как время шло, а брат не приходил в себя, им начало овладевать чувство отчаяния. Степан вдруг представил себе брата совсем маленьким, лет пяти, в ту пору, когда он его не видел и не мог видеть, и это воображенное воспоминание больно ранило его в самое сердце. И в тот момент, когда он уже был готов смириться с Ромкиной смертью, тот открыл глаза, судорожно вздохнул.