Охота вслепую

Свободен!

Юрьев так никогда и не узнал, кто такой был тот таинственный Александр Федорович, которому должна была позвонить — и, ясное дело, позвонила — жена пройдохи директора типографии и чье вмешательство в мгновение ока заставило Ленинградский уголовный розыск прекратить такое перспективное, на взгляд лейтенанта, дело…

И в типографию Ленгортранса ехать все-таки пришлось — это самое противное. Войдя в кабинет Романова, Степан не нашел сил взглянуть прямо в наглые ухмыляющиеся глаза Михаила Игоревича. Он сквозь зубы процедил официальное извинение за неправомерные ошибочные действия и не прощаясь вышел, ненавидя в этот момент даже не столько директора типографии, сколько себя. Он шел по улице, уткнув взгляд себе под ноги и злобно повторяя слова Лиховцева: «Для этой охоты нужен тонкий нюх… не всегда понятно, на кого охотиться надо…»

Да это же просто какая-то охота вслепую! И непонятно, кто ты сам — охотник или дичь…

Стремясь поскорее забыть об унизительном для себя финале происшествия в типографии Ленгортранса, лейтенант Юрьев яростно взялся за дело о нападении на главного бухгалтера обувной фабрики «Балтийский рабочий» Андрея Петровича Серегина. Дело показалось ему странным и непростым — тут полковник Лиховцев был прав на все сто. Итак, Серегина неделю назад нашли сильно избитого, без сознания, возле забора фабрики часов в десять вечера. Никаких существенных подробностей о происшествии в протоколах допросов не было. Вернее, вообще никаких подробностей. Вышел за проходную, пошел по улице, вдруг сзади напали, сшибли с ног, избили, а потом, как говорится, потерял сознание, очнулся — гипс… Потерпевший был доставлен в городскую больницу, где ему сделали серию операций на сильно поврежденном лице. Опрос сотрудников бухгалтерии и начальника службы охраны фабрики ясности не прибавил: никто ничего не видел, не слышал. Серегин к деньгам непосредственного отношения не имел, вернее, имел, но только к финансовым документам, а не к наличности. И получку на фабрике выдавали неделю назад, так что нападение было совершено явно не с целью ограбления…

Лечащий врач, провожая следователя Юрьева в палату, сообщил, что больной поступил с тяжелой черепно-мозговой травмой, множественными ушибами мягких тканей лица, перелрмом семи ребер и разрывом брюшины. Сейчас состояние нормализуется…

В палате стояло еще пять коек. Возле койки Серегина сидели на стульях два мужика и самозабвенно уплетали копченого леща. При виде гостей мужики чинно собрали кости, свернули газетку и заторопились к двери. Оставшись наедине с Серегиным, Юрьев сел на стул возле койки и представился. Врач, упомянув про ушибы мягких тканей лица, профессионально приуменьшил степень тяжести повреждений.