Охота вслепую

Пожурят тебя там за халатность и все спустят на тормозах.

Товарищеский суд был назначен на последний четверг октября. Накануне вечером пришел Васька, принес, по обыкновению, Наташе цветы, а к столу шампанское. Старались вести себя как ни в чем не бывало, словно ничего не произошло, но веселья все-таки никак не получалось. Макеев был какой-то взъерошенный, смущенный, не шутил, как обычно, а все отмалчивался, посидел-посидел да и ушел, даже от чая отказался. Только буркнул Степану в коридоре на прощанье:

— Держись, старик! Прорвемся! —  Но бодрости в его голосе не ощущалось.

У Степана от этих неискренних, фальшивых слов в груди зашевелилась, заворочалась глухая ярость — вроде той, которой он дал выход, пристрелив двух подонков на обувной фабрике. Захлопнув входную дверь, он вернулся в комнату. Увидел, что Наташа тоже как будто засобиралась.

— Ты куда? — Степан подошел к ней и крепко обнял за плечи, так что ее лицо исказилось.

— Больно, Степа! — пробормотала Наташа, силясь вырваться из его рук. Но он не отпускал ее. Его губы потянулись к ее губам, но она увернулась, и тогда он привлек ее к себе, прижал, ощутив упругие выпуклости девичьего тела, и стал покрывать ее лицо жаркими поцелуями.

Наташа поначалу сопротивлялась, но постепенно сила или решимость ее слабела, и она сама прижалась к мускулистой груди Степана и, чуть приоткрыв рот, запрокинула голову, словно давая ему понять, что она готова… Он начал срывать с нее одежду, разбрасывая по полу. Наташа чуть слышно стонала, дыхание ее стало прерывистым. Степан знал, что ей нравится заниматься с ним любовью: он был сильный, страстный, нежный. Но она хотела, чтобы Степан проявлял неукротимую силу, настойчивость, иногда даже граничащую с грубостью. Он повалил Наташу на пол, поспешно стянул с себя рубашку, брюки и трусы и мощно вошел в нее, схватив за руки и разведя их в стороны, прижав к половицам.

Наташа мотала головой, закрыв глаза и приоткрыв рот, и стонала громче. Он ощутил, как жарко и влажно стало у нее внутри, и сам распалился от этого еще сильнее. Наконец его тело сотряс взрыв острого наслаждения, и он, скрипнув зубами, в последний раз всадил свой жезл в кипящий колодец страсти…

Они утомились от любовной борьбы и, откатившись друг от друга, замерли на полу, как два зверя.

Как будто в последний раз, мелькнуло у Степана в мозгу. Как будто прощались навсегда…

Он не мог знать в тот миг, насколько точна оказалась его догадка. Наташа оделась и ушла, наотрез отказавшись остаться на ночь.

На другой день, в четверг, собрались в парткоме на суд. Пришли не только офицеры, но и сержантский состав — для представительности. Степан, не глядя ни на кого, сел на край стула посреди комнаты и хмуро уставился в пол.