Охотница для оборотня (СИ)

Лишь неизвестность и отсутствие каких-либо сигналов от оборотня не позволили мне дать слабину. Я сняла холщовый мешок, каким-то чудом сохранившийся за спиной на обеих лямках, и заглянула внутрь. Вот этот кусок чистой ткани, служивший у нас полотенцем, вполне можно использовать, чтобы зафиксировать ступню. Ткань была слишком широкой, и я попробовала порвать её вдоль волокон, но моих сил на это уже не хватило. Пришлось бинтовать, как есть. Я крепко обмотала холстину вокруг сустава, придав ему хоть какую-то неподвижность, и стала натягивать сапог обратно на ногу. Это оказалось намного сложнее, чем снять его. Стопа отказывалась сгибаться, а при малейшем соприкосновении с грубой кожей боль стреляла так, что в глазах вспыхивали искры. Наконец я смогла натянуть обувь и поднялась на ноги. Идти стало самую малость легче. Я добрела до присмотренной палки и подняла её с земли.

Ветка была сучковатой и слегка изогнутой, но я не стала привередничать и искать другую, а оперлась на ветку и медленно побрела в ту сторону, где по моим ощущениям находился Арон.

Я старалась не опираться на раненую ногу, перенося основную тяжесть тела на толстую, сучковатую палку, но всё равно спустя несколько минут такого передвижения ступня начала ещё больше гореть и будто пульсировала от распиравшей её боли.

Арона я заметила издалека. Он полулежал, прислонившись спиной к стволу кряжистого дуба со свежим, светло-жёлтым сколом на одной из нижних веток.

- Арон, - позвала я неуверенно, потому что меня смутило нечто странное, неестественное в положении его тела. Он не откликнулся, даже не повернул голову в мою сторону. Я подошла ещё ближе и зажала себе рот рукой, чтобы не закричать.

Теперь я знала, почему так угрожающе желтел свежий скол на дереве. Арон, падая вниз, сломал ветку тяжестью своего тела, и её острый конец при ударе о землю воткнулся оборотню в левый бок. Я смотрела на Арона, кажется, он ещё дышал, потому что его грудь поднималась и опускалась, правда, движение это со стороны едва улавливалось взглядом.

Я забыла о своих ранах и побежала было к нему, но наступив на вывихнутую стопу, тут же охнула от резкой боли и осела на землю. Не давая себе времени переждать резь в ноге, я опустилась на четвереньки и продолжила уже ползти к оборотню, стараясь не касаться земли больной ступнёй и опираясь лишь на колени.

Арон был таким бледным, будто снежная зима нагоняла его, не давая уйти. И так неровное дыхание иногда ещё и прерывалось на несколько мгновений, что заставляло меня замирать, тоже не дыша, но затем его грудь снова начинала слабо подниматься, и я переводила дух. Глаза оборотня под закрытыми веками беспокойно двигались. Я коснулась его щеки, холодной, как морозный день.