Охотница для оборотня (СИ)

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, в этом зрительном поединке выражая всё своё отчаяние, всю скопившуюся боль, недоверие, страх, сомнение – все свои абсолютно взаимные чувства. А затем Арон в несколько шагов преодолел разделяющее нас расстояние и грубо, почти жестоко впился в мои губы. Я ответила ему, не могла не ответить. Целовала также неистово, жадно, будто в последний раз…

Он бросил меня на стол и резко, одним движением, вошёл, растягивая, заполняя собой. Я вскрикнула, одновременно от боли и наслаждения. Таким грубым со мной он ещё никогда не был. Но сейчас я не думала об этом, стараясь подладиться под его ритм, насаживаясь на него, чтобы дать ему возможность как можно глубже проникнуть в меня. Это мгновение близости, первое за несколько дней отчаяния, было очень важным для меня, оно возвращало иллюзию прежних отношений, надежду, что что-то ещё можно исправить, вернуть.

Ещё несколько мощных толчков, и он излился в меня, захватив с собой на пик удовольствия уже последними поступательными движениями. В этот раз он совсем не думал обо мне. Он брал то, что принадлежало ему, и то, что он терял, не сумев, точнее не найдя способа, удержать. Нами обоими двигало отчаяние. И ни один из нас не знал, что делать дальше, как преодолеть возникшую между нами пропасть.

Едва отдышавшись, Арон вышел из меня и молча отправился в комнату, даже не взглянув. Я осталась лежать распластанной на столе, в унизительной позе. Сдержав подступающие рыдания, я вытерла злые слёзы и поднялась. В кастрюле ещё осталось немного воды, и я смыла с себя следы соития и его семени. Не хотела, чтобы на мне хоть что-то осталось. Тщательно вытерлась, оделась, затем собрала тряпкой лужи на полу, вылила на улицу остатки воды. И села у печи расчесать и просушить волосы. Гребень ходил по прядям сверху вниз, расслабляя меня монотонностью движений. Мне нужно было успокоиться, чтобы уснуть. Этот проклятый оборотень так унизил меня, что я никогда ему не прощу. Я найду, как ему отомстить за сегодняшнее оскорбление. Пусть не думает, что ему это сойдёт с рук.

Высушив волосы и успокоившись достаточно, чтобы теперь уснуть, я отложила гребень и, подкинув несколько толстых веток в печь, надеясь сохранить тепло на несколько часов, оставшихся до утра, отправилась в спальню. Здесь было темно, но я чувствовала, что Арон не спит. Ему было неловко за произошедшее, он понимал, что обидел меня. Но собственная обида мешала ему признать это. В поединке между любовью и гордыней побеждала явно последняя. Причём с обеих сторон. Уязвлённое самолюбие мешало сделать первый шаг и мне, и ему. Ну что ж, будем продолжать в том же духе.

Я легла с другой стороны кровати, стараясь держаться как можно ближе к краю, чтобы даже случайно не коснуться мужчины.