Охранитель 3. Пути-дороги

– А разве существует статус почетного гражданина, который является подданным другой империи?

– А немецкие господа такой ввели, за подписью императора! – добил меня Ларионов и в глазах его мелькнула подозрительность. – Не поделитесь, что там происходило, после того как вы вышли из поезда на перрон?

Ха, а ведь Ларионов меня в чем-то подозревает! Ну, письмо канцлера германии должно навести на подобные мысли. Впрочем, большую часть времени я провел с Анзором и его подручным, так себе алиби, конечно, но за неимением лучшего. Правда, сам вор что-то не спешит возвращаться, однако мне и скрывать нечего, да и сам хотел ротмистру поведать про странное поселение. Мой рассказ затянулся, Ларионов, сперва недоверчиво выслушивал, но по мере повествования, его черты лица разгладились, из глаз ушла подозрительность, но он стал забрасывать меня уточняющими вопросами. Более всего Вениамина Николаевича озадачило поведение господина Брауна.

– Простая благодарность? Нет, думаю, тут какие-то далеко идущие планы, но вычислить их мы не в состоянии, – поставил точку ротмистр, про советника канцлера и его помощь мне.

– Такую вероятность допускаю, – согласился я, – но если это игра, то комбинация на много ходов вперед, где куча неизвестных. Нам ее не просчитать, да и не стоит оно того. А вот насчет поселения, мой совет – необходимо разведать, что там.

– Каким образом? – поморщился ротмистр.

– Только не говори, что у тебя нет охранителей, способных на это, – хмыкнул я. – Отправь в Мюнхен несколько групп, каким-нибудь кружным путем, пусть попытаются найти к поселению пути подхода. Только предупреди, что люди там серьезные, могут начать стрелять, а потом узнавать кто и что.

– Но в вас-то не стреляли, – возразил Ларионов.

Ничего не ответил, сделал глоток холодного кофе и поморщился, а потом сказал:

– Так, про свои дела рассказал, надеюсь, подозрений не осталось. Когда же появится Анзор с Жало, то ты с каждым переговори в отдельности, после чего этот вопрос закроешь. Теперь давай продолжай с новостями, Вениамин Николаевич, ведь у тебя еще есть что сказать.

– Это точно, – тяжело вздохнул контрразведчик. – Усилилось внутреннее давление, происходят саботажи и террористические акты. Последствия одного из последних ты наблюдал. На предприятиях закладываются бомбы, происходят взрывы, а потом идет агитация, чтобы рабочие заявляли о своих правах и несогласии с таким к ним отношением. Лозунги самые что ни на есть провокационные, но народ начинает озлобляться. Но и это еще не все, начинается создание вооруженных дружин, под предлогом защиты, раз империя ничего поделать не может.

– И каждому такому дружиннику платят звонкой монетой, которую тот никогда бы не заработал на предприятии, – продолжил я.