Охранитель 3. Пути-дороги

Не нужно иметь образования, чтобы понять состояние больной, оно плохое. Меня волнует хриплое дыхание и горячка. Температура высоченная, и, как говорил Карл, почти не сбивается.

Дед девочки о чем-то коротко с сестрой милосердия поспорил (по интонации слышу), а потом тронул меня за плечо и указал на дверь:

Ничего уточнять у него не стал, пусть с прислугой и своими родными сам разбирается. Умылся и вымыл руки, после чего вышел в комнату. Отсутствовал не более трех минут, а народа прибавилось. У двери стоит священник, а Карл орет на молодого человека. Н-да, немецкая сдержанность куда-то исчезла, наблюдаю разгневанного деда, способного за внучку горло перегрызть. Рядом со священнослужителем стоит молоденькая немка, ей на вид лет семнадцать, лицо заплаканное, волосы светлые и вьются как у Анни. Хм, мама красива, по моим меркам, ребенок вырастет не хуже, а если переймет кое-какие черты отца, то и вовсе от женихов отбоя не будет.

– Господин Иван, – окликнул меня помощник Карла. – Ваши вещи.

– Ой, спасибо Гюнтер, я тебя не сразу заметил, – ответил я и подошел к окну, у которого тот стоит.

Распахнув свой чемодан, прямо на пол вывалил часть своих вещей. Мне необходимы лекарства и стетоскоп, улучшенный и для меня привычный. Таких пока всего с десяток сделали, но результат порадовал и уже разместил заказ на одном из заводов Кёлера. Первую партию в количестве тысячи штук он обязался поставить через пару месяцев, плату не берет, но двадцать процентов просит взять себе. Ох мы и торговались, а когда еще выложил чертеж шприца и тонометра, то господин промышленник за голову схватился. У него подобных мощностей под мои запросы нет, обещал что-нибудь придумать.

Карл, толи спорит, толи отчитывает своего сына, но я присел на кровать и стал прослушивать легкие ребенка. Воспаление легких не подтвердилось, хотя и имелись подозрения на пневмонию. А вот воспаленные лимфоузлы, шелушение кожи и сыпь... Скарлатина, в тяжелой форме и сопровождаемая ангиной. Мля, ребенок-то уже болеет не первый день.

– Мне нужна чистая ложка, – не оборачиваясь говорю, а сам понимаю, что даже если и подтвержу свой диагноз, но кроме портейницелита Анни ничего не поможет. Нет, имелся вариант, что у ребенка туберкулез в тяжелой форме и тогда уже пришлось бы колоть второй антибиотик Портейга. Но профессор еще сомневается с дозировкой и боится ставить эксперименты на детях. Полностью с ним согласен, да и еще ни одного малыша в больницу с тяжелой формой данной губительной болезни к нам не поступало. Посмотрел бы я на Семена Ивановича чтобы он делать и какие стал разговоры вести, когда перед ним ребенок умирает. Быстро бы прикинул дозировку и стал на свой страх и риск лечить, надеясь и молясь, что сумеет помочь больному.