«Окопная правда» Великой Отечественной. Самые правдивые воспоминания о войне

У группы Коваленко имелись примерные координаты нужной им переправы – место нахождения передали партизаны. Без этих данных было бы просто невозможно найти тщательно замаскированное место. Несколько часов группа торопливо шагала в сторону переправы. Места вокруг были глухие: лес, заросли ивняка, болотца, овраги. Следов немецкой техники группа не видела. Зато встречалось много воронок от снарядов и бомб, поржавевшие каски, стреляные гильзы – следы летних боев. Видели несколько братских могил – песчаные осевшие холмы. На дощечках выжженные или написанные химическим карандашом фамилии и имена погибших.

Кое-где и этого не было – в земле лежали безымянные защитники.

Часа через три группа разделилась на две части. Трое подрывников во главе с Саней Погодой остались в заросшей терновником лощине. Там же оставили мешки со взрывчаткой и продовольствием. Коваленко, Зина и я пошли дальше. Впереди уже виднелся Дон. Зина сняла камуфляжный комбинезон и, оставшись в простом платье, шагала впереди, делая вид, что собирает ежевику.

Через сотню шагов мы увидели что-то вроде причала – несколько бревен, забитых в береговой откос.

Здесь, видимо, ночью цеплялись понтоны. Неподалеку под деревом стояла дощатая будка, из которой сразу вышел немец.

– Эй, фройлян, иди сюда, – на ломаном русском языке позвал он Зину.

Но Зина, ничего не отвечая, быстро пошла прочь в сторону, где лежали Леонид Коваленко и я. Немец тоже ускорил шаг. Скорее всего, он не подозревал, что здесь, далеко в тылу, девушка может находиться с диверсионной группой, а Зину посчитал легкой добычей, с которой можно заняться любовью. Зина побежала, сделала вид, что споткнулась и упала.

Немец уже ничего не видел вокруг, кроме своей добычи.

Из-за кустов выскочил Коваленко и обрушил свой огромный кулак на голову немца. Тот свалился как подкошенный. Леонид сорвал с него автомат и, связав с моей помощью, повел «языка» к лощине, где ждали трое других парашютистов во главе с Погодой.

Медленно подбирая немецкие слова, Зина вместе с Коваленко допросили пленного. Немцу было за тридцать, и он хорошо понимал, что его ждет. Оставалось надеяться только на чудо. А может, его все же пощадят и оставят в живых? Умирать не хочет никто, и даже спустя много лет я вспоминал, что, рассказывая о затоне, где спрятан понтонный мост, немец не переставал говорить о своей семье, о том, что он антифашист, из семьи рабочих, и сам трудился на судостроительной верфи.

Он никогда не стрелял в русских, был сапером. Он верил в чудо.

– Сколько человек охраняют мост? – спросила Зина.

– Драй. Три человека.

– Поблизости другие посты есть?

– Нет, – покачал головой немец. – Их всех отводят подальше от переправы. Поверьте мне, я сделаю все, чтобы вам помочь.

– Ну ладно, – перебил его Коваленко.