«Окопная правда» Великой Отечественной. Самые правдивые воспоминания о войне

Немецких укреплений было понатыкано очень много: железобетонные доты, обычные пещеры с замурованным входом, оборудованные среди камней орудийные и пулеметные окопы. Задания получали пройти сто-двести метров, очистить от фрицев скалу, уничтожить дот.

В одном месте нам очень мешала узкая щель с пулеметом. Мины ее не брали, артиллерии поблизости не оказалось. Наши ребята попытались обойти с флангов, но попали на мины. Саперы принесли четыре тела. Двое бойцов были уже мертвые, истекли кровью. Старшина-сапер сказал, что фланг заминирован очень густо, многие мины соединены между собой и поставлены на неизвлекаемость.

Один из саперов погиб. В мешанине мин не смогли вынести даже его тело.

Я не знал, что это мой последний бой. Не раз слышал о том, что люди предчувствуют тяжелое ранение или смерть. Сам видел, как тоскливо смотрят перед атакой некоторые бойцы и прощаются с друзьями. Иногда такие предчувствия сбывались, иногда – нет.

Впрочем, в пехоте не надо быть провидцем, чтобы угадать свою судьбу. Одна-вторая атака – половина выходит из строя. Меня предчувствия не мучили, может, потому, что в октябре сорок четвертого мне было всего семнадцать лет.

Ранило моего помощника Лешу. Осколками ему пробило руку и отсекло два пальца. Я вел огонь по каменистой расщелине. Отложил пулемет, хотел перевязать товарища, но лейтенант Кострома махал мне:

– Продолжай огонь! Без тебя обойдутся.

С Лешей уже возился санитар, а я со злостью загнал в узкую, брызгающую огнем щель целый диск бронебойно-зажигательных пуль. Потом меня попытался достать немец из автомата, вскарабкавшийся на скалу. Я сбил его. Он упал с высоты и больше не шевелился. Рядом свистели пули, высекали крошки из камня, я понял, что надо менять позицию.

Захватил мешок с дисками и патронами, повесил на плечо пулемет и успел сделать семь-восемь шагов.

По правой руке ударило с такой силой, что я упал. Боли вначале не чувствовал и вообще не понимал, что со мной. Хотел снять с плеча пулемет, но рука не слушалась. Кое-как встал на колени, видимо, задел руку и вскрикнул от боли. По ладони и пальцам стекала кровь. Ее было много. Я смотрел, как завороженный, не в силах сообразить, что делать. Подбежал взводный, кто-то из бойцов.

Разрезали рукав телогрейки, гимнастерки, перевязали рану, наложили дощечки. Меня довели до медсанбата, обработали рану и отправили в госпиталь.

На этот раз досталось крепко. В справке эвакогоспиталя № 3834 было написано: «Сквозное пулевое ранение правого предплечья с повреждением кости». Если проще, то немецкая пуля прошила насквозь руку и раздробила кость. Мне сделали несколько операций, хотели ампутировать руку, но обошлось. Ранило меня 10 октября 1944 года, я сменил несколько госпиталей.