«Окопная правда» Великой Отечественной. Самые правдивые воспоминания о войне

Молодые мы были. И ребята, и девушки друг к другу тянулись. Кровь играла.

В санбате я провел недели полторы. Спали на нарах в больших палатках. Стоял август, по ночам было уже холодно. Даже не так холодно, как сыро. Утром, кто первый просыпался, хлопнет по брезенту кулаком, а с наружной стороны стенок – вода ручьями. Капала и на лица спящих. Кто начинал ругаться, кто еще плотнее заворачивался в одеяло. Торопились отоспаться.

Потом приходили медсестры. Кому температуру мерить, кому – укол или таблетки. Считалось, что в санбате лежат легкораненые. Но выпрашивали разрешение и те, кто получал довольно тяжелое ранение, но хотел остаться в своем подразделении. Из госпиталя неизвестно куда пошлют. Кормили хорошо. В округе хватало молочных ферм. Утром вместе с кашей и маслом давали горячее какао, которое я до войны даже не пробовал. Кашу молочную часто готовили. На обед всегда кусок мяса или котлету. Так что не бедствовали.

Правда, залеживаться не давали. Поджили немного раны – и в строй. Здесь познакомился с хорошими ребятами. Рядом со мной лежал Гриша Холмогорцев. Он был из пехоты, воевал больше года. Был два или три раза ранен. Гриша, наоборот, в госпиталь рвался. Но его очень долго доставляли в медсанбат. Пока лечился в санроте да ждал транспорта, привезли, а у него рана на ноге уже затягиваться стала.

Он старательно хромал, каждое утро жаловался врачу, но делал это со смехом, прибаутками, и его жалобы воспринимали не серьезно, обещали скоро выписать. Рассказал про свою жизнь. Гриша был родом из-под Рязани. С лета сорок второго у него числился пропавшим без вести отец. Сам Гриша был пулеметчиком, имел на погонах две нашивки – младший сержант. Рассказывал, что положил из «дегтярева» десятка три немцев. Новички недоверчиво спрашивали:

– А чего ж тебя не наградили? Врешь, наверное?

– Мне до медали шесть штук фрицев не хватило, – рассудительно отвечал Гриша. – Медаль за тридцать пять фашистов дают.

– За вранье под суд можно попасть, – не менее серьезно замечал Холмогорцев.

– Хе! Брешешь, Григорий. Сколько ж тогда на орден фрицев наколотить надо?

– А на Героя? – веселились новички.

– Триста штук ровно. А вообще, награждают кого в первую очередь, знаете?

– Танкистов, истребителей танков… – начинала перечислять молодежь.

– Правильно. Затем писарей в штабе, ППЖ, телефонисток, которые команды четко понимают. Ей командуют «Ложись!», а она тут как тут – на спину. Пожалуйста, медаль «За половые заслуги».

– Язык у тебя без костей, Гришка, – бурчали кто постарше.

Но с Холмогорцевым соглашались. Медали, а особенно ордена, солдатам давали редко. У нас в палатке лежало больше двадцати человек. И артиллеристы, и минометчики, про пехоту уже не говорю. А орден Красной Звезды имел лишь один разведчик.