Олимпиец

Одним из основных принципов «ченнелинга» служила так называемая Черная Комната. Что это еще за штукенция, старушенция нормально объяснить не смогла. Буркнула что-то вроде «Сам поймешь» и все. Но по идее — это что-то вроде стола переговоров, за которым медиум и, собственно, сам дух могли заключить между собой соглашение.

Темная комната, стол и немногословная хрень с другой стороны. Знакомо, да?

Вот и я так думаю. Пора мне и мистеру «Сижу в темноте, фиг разглядишь» пообщаться. В первый раз меня к нему выбросил камень, так что авось он его и починит.

Нет, шанс, конечно, так себе, но.

.. Почему бы не попробовать? Не выйдет — загляну к Элаю. Может, у него есть знакомые с Аспектом «Суперклей».

Я медленно поднялся с колен, отступил на пару шагов и критически осмотрел свое творение. Кривовато, конечно. Старушка бы за такое меня по голове не погладила. Скорее, долбанула бы тряпкой промеж ушей. Но для меня — сойдет.

Так, что там дальше?

Я опустился в центр фигуры, взял три осколка в руки и закрыл глаза. Надеюсь, сейчас как в дешевом сериале не ворвется какая-нибудь красотка, вроде той же Кейт. Ибо выгляжу я со стороны как-минимум странновато.

Да и это было бы совсем клише.

«Слишком. Много. Думаешь» — вспомнились мне слова бабуси.

Что ж, старая, как скажешь.

Я медленно задышал и расслабился, позволив мыслям спокойно плыть в океане под названием разум. Вокруг было очень тихо. Очень спокойно. Меня ничего не трогает и ничего не волнует. Я один. Один в этой необъятной пустоте.

Какой знакомый голос.

Я открыл глаза и довольно усмехнулся. Темнота вокруг, деревянный стол, лампа. Ну и конечно загадочная персона напротив.

— Добрый день? — Я огляделся по сторонам.

— Или лучше доброй ночи? Хотя ладно, неважно.

Пальцы сами собой выбили по столу короткую дробь. Пора переходить к делу.

— Уважаемый, у меня к вам небольшая просьба. Ваш камень, как бы это прискорбно не звучало, разбился. Было бы здорово, если…

— Еще! — в этот раз голос прозвучал громче.

Давление. Словно мне на шею и спину повесили по пудовой гире. А к ногам начал подкрадываться холод.

— Экий ты неразговорчивый, — выдохнул я и зло сузил глаза. — А другие слова знаешь?

Меня рывком вышвырнуло в реальным мир.

Легкие так и просились выпрыгнуть наружу, губы посинели, а все тело тряслось от холода. Но я улыбался.

Я медленно поднялся на ноги и огляделся. Когда я очнулся, осколков в руке у меня не было, а значит…

Так и есть. Камень, снова собранный в единое целое, лежал на полу всего в паре метров от меня. Целехонький

— Вот, сукин сын, — восхищенно присвистнул я, подобрал его и осмотрел со всех сторон. Ни единой трещины. — Сработало. Кто бы мог подумать, а?

Ладно, теперь я хоть знаю, насколько эта штука хрупкая.