Омерта

Думая лишь об одной цели, минуя бесконечные метры плохо освещенного холла, я выхожу в сад, делая глубокий вдох на свежем воздухе. Почти сразу мой внутренний радар в купе с пристальным взглядом, находит вдали синюю, быстро передвигающуюся по подстриженному газону точку. Далеко не убежала, но по какой-то причине дуреха со всей дури несется к пирсу семьи О`Коннел.

Я дергаюсь с места, словно гончий, которому отдали строжайшую команду, и почему-то рассчитываю на то, что девчонку остановит конец пирса под её ногами. Но, стоит лишь мне моргнуть на мгновение, как она исчезает.

Какого черта? Прыгнула в пролив? Идиотка.

Я же не герой, мать её, чтобы спасать, прыгать за ней в воду. Да и она, наверняка, умеет плавать. Что скажут капитаны, когда увидят меня в насквозь мокрой одежде к концу этого адского вечера?

Что-то в груди предательски сжимается, сдавливает в тиски. Словно неизвестная субстанция, поселившаяся между ребер. Уничтожить её пока не получается, и я с отчаянным рыком вспоминаю тонкую фигурку девушки, облаченную в платье, подчеркивающее все изгибы.

Заворожила меня, словно пыль в глаза пустила своим голосом.

Наваждение, с которым пока совладать трудно.

То, что я не вижу её лица, а образ кажется знакомым, сводит с ума ещё больше, заставляя желать запретный и неизведанный плод с двойной силой. Мне необходимо сорвать с птички маску… грубо, немедленно, обхватить выразительные скулы, и впиться в полные губы, забрав её сладкий голос, вкус. Её всю.

Поэтому плевать, что скажут капитаны. Могу представить себе их удовлетворение, когда они увидят меня насквозь мокрым.

Суеверный ужас плотно берет меня в свои крепкие оковы.

Мне давно не было так страшно в реальной жизни.

Во сне меня часто преследуют кошмары, а наяву моя рутина представляет собой иллюзию счастливых и роскошных будней.

Я вижу в них родителей и снова теряю их, самыми разными, изощренными способами. Не только в автокатастрофе.

Иногда, я вижу, как в маму и папу стреляют, и они резко падают на землю, устремляя на меня свои пустые, стеклянные взгляды.

Пробуждаюсь от ощущения липкой испарины на коже и не могу прокашляться, побороть беспощадный приступ удушья.

Вены внутри превращаются в раскаленные проводки.

Внутренности скручивает от страха, а сердце стучит в рваном ритме «умри или беги».

Когда двое грубых ублюдков схватили меня с Майклом, я сначала ничего толком не поняла. Просто закричала от резкой боли, потому что церемониться со мной они явно не собирались и обхватили меня с такой силой, что я поняла сразу, если буду сопротивляться и пытаться освободить запястья, они мне непременно сломают руки.

Поведение мужчин, которых я, вроде как, приняла за подчиненных опекуна, повергло меня в негодование. Полнейший шок и состояние аффекта.