Омерта

Мрачный дворец графа Дракулы, который даже в солнечные дни выглядит тяжелым, подавляющим.

Я терпеть не могу подобные здания и зачастую выбираюсь в свою квартиру на Манхэттене. Но, очевидно, не сегодня.

– Рик, доставь её в тюрьму для женщин. Аккуратно, не повреди. Едой, лекарствами и всем необходимым обеспечь, – перечисляю я, ловя на себе недовольный взгляд Рика.

– Что с тобой происходит, Киан? Я видел, как ты смотрел на неё в зеркале заднего вида, – капитан берет на себя вольность порыться в моей душе и высказать свои опасения. На правах друга, разумеется. И он знает, что наши отношения выходят за рамки только «семейного бизнеса» и думает, что может предостерегать меня и раздавать советы. А также прекрасно осведомлен, что я в них не нуждаюсь, но все равно продолжает, нахмурив густые брови:

– Заинтересованность? – сухо бросаю я, словно речь идет о погоде или чашке кофе. Хотя на самом деле мне хочется подрезать Риккардо голосовые связки за выражение «куколка для траха». Не вяжется у меня это сравнение с Мией.

Но я знаю, что он прав, чертовски прав, поэтому понимаю, что он делает правильно и возвращает моим мыслям ясность.

– Я просто выполняю свою работу, Рик. Тебе показалось. Мою заинтересованность выдумал ты. Она красивая молодая женщина. Манящая. Сексуальная. Вот и все. Мы сделали свое дело, взяли заложницу. Кому она нужна мертвая, раненая, измученная? Она несколько лет провела в доме, как ты сказал. Я не хочу, чтобы пташка умерла от нервного истощения, её пребывание здесь должно быть сбалансированным и относительно комфортным, – саркастично усмехаюсь, вздернув брови. Глубокие мимические морщины на лице Рика мгновенно разглаживаются и по легкому выдоху я понимаю, что друг верит мне.

Я умею быть убедительным.

– Я отлично знаю о своем бремени, – под рубашкой огнем вспыхивает татуировка, выбитая на моем теле. Она фактически выжжена на моем сердце, а не просто забита краской в глубокие слои кожи.

– Подготовь мне все, что знаешь о мисс Ди Карло. Твоя проницательность и подготовка запасного плана заслуживает отдельной похвалы. Так держать, Рик, – наспех киваю я, и направляюсь в дом, оставляя Риккардо наедине с Мией, и со странным беспокойством и тяжестью в душе, которая мне несвойственна.

Ненавижу запах, которым всегда пропитан кабинет Отца Морте.

Анис и лакрица с цитрусовыми нотками, тошнотворный аромат жжённого сахара – это запах кубинских сигар Энтони Морте, которые он редко выпускает из рук.

Он не любит сигареты. Даже самые дорогие считает суррогатом настоящего табака. Да и тонкая сигарета в его массивной, покрытой морщинами и пигментными пятнами ладони, смотрелась бы комично.

Многие из членов семьи искренне уважают и любят Отца, но большинство – боятся.