Омерта

Но внутренний голос буквально кричит о том, что меня ждет нечто пострашнее «голодных игр».

Я привыкла открывать глаза с первыми нотами любимых треков, которые ставлю на будильник и, слегка щурясь от яркого солнечного света, улыбаться ему. Встречать новый день с радостью на душе, невзирая на свою «золотую клетку» и монотонные дни, в которых больше расписания и учебы, чем настоящей жизни. Всё-таки у меня были хобби, которые я любила всем сердцем. И близкие, дорогие сердцу люди, даже в ограниченных пределах особняка. Именно о них я думаю сейчас, когда открываю глаза в незнакомом месте.

Селена, моя маленькая сводная сестренка. Шестилетняя малышка, которую я люблю до луны и обратно.

Наталия Ди Карло, жена Доминика, которая относится ко мне, как к родной дочери.

Брат Алессандро, с которым нас красной нитью связывает особая история.

И, конечно, дядя, который, несмотря на свою строгость и деспотичность, занимает огромное место в моей душе. Я не питаю к нему ненависти за то, что он столько лет держит меня на аркане. Он очень много в меня вложил и много мне отдал душевного тепла. Спас меня от детского интерната, в который меня направили после смерти родителей, хотя не был обязан. Он дал мне кров и дом, что стал мне идеальной тюрьмой, как бы я её ненавидела, как бы сильно не хотела вырваться из плена, я понимаю, что в интернате я бы не протянула долго. После всей той любви, что давала мне родная семья, я бы обезумела от горя, одиночества и ощущения «волчьей стаи», в которую ненадолго погрузилась в приюте.

Увижу ли я близких снова? Что будет со мной здесь, среди людей, которые явно желают мне зла и хотят использовать в своих больных целях? И зачем меня похитили, не поскупившись на оскорбления и рукоприкладство?

Чувство обиды и незащищенности сжимает в тиски, сковывает дыхание, но я сдерживаю в груди глухие рыдания и жалость к себе, приказывая вслух коротко и едва дыша:

– Соберись, тряпка. Миа, давай же. Просто немного пощипывает. Ерунда, – лепечу я, ощущая, как горит кожа, опаленная увесистыми ударами и оплеухами диких ублюдков. Среди которых был и мой Призрак… такой же дикий, но неужели ублюдок?

Из губ даже смешок вырывается – моя наивность в данных обстоятельствах складывается в новые аккорды и звучит нелепо. Глупо, по-детски. Если бы моя жизнь была мюзиклом, то сейчас я бы непременно исполнила песню о произошедшем со мной экшен-эпизоде с чертовым нападением, беготней у пирса и эпичным похищением. И где-то на бэк-вокале непременно услышала шепот:

Ну вот, это ещё одна моя странность и особенность.