Омерта

И вдыхать его аромат, ощущать его лепестки в любое время дня и ночи, пока не надышусь, пока не придет насыщение, черт подери.

– У моей невесты классная задница. Или тебе больше нравится, когда я называю тебя подстилка и шлюха? А может, птичка? – она прогибается сильнее, когда я кладу ладонь под её живот, вновь скользнув к влажным лепесткам ладонью. Раздвигаю губки, зажимая чувствительный комочек пальцами, наслаждаясь её сдающимся и тихим «ох, Боже».

– Грязное животное, – а это уже в голос, сухо и остервенело продолжает ругаться Амелия. – Если ты изнасилуешь меня, я сделаю всё, чтобы мой дядя не убил тебя.

Потому что лично хочу посмотреть на то, как ты мучаешься за решеткой! – вновь разбрасывается пустыми угрозами импульсивная птичка.

Наказываю очередным хлестким шлепком по ягодице, и она тут же замолкает, прикусывая свой длинный язык.

– Язык создан тебе не для того, чтобы выпускать яд, женщина, – уверяю я Амелию, в ответ на её дерзость. Порывисто наклоняюсь к ней, проводя носом по позвонкам. Язык скользит вниз вместе с губами, по атласной коже, пока не достигает маленькой дырочки, между её дрожащих ног.

Теперь мне отлично видно то, что я уже вдоль и поперек изучил пальцами. Такая маленькая, гладкая, идеальная. Я не замечаю изъянов на её теле, будь то шрам или прыщик.

– Нет, ты не посмеешь… – вероломно затыкаю Амелию своим следующим действием, и разумеется, смею. Мне не стоит никакого труда провести языком по преддверию её лона, погрузить его в неё, ощутить вкус. – Киан… – жалобно выдыхает она.

Это край. Малышка так хочет, чтобы её наконец, трахнули.

У меня для неё неприятный сюрприз.

И мне жутко повезло, что ночью мой бешенный пыл утолили сразу две пустоголовые красотки, и я смогу пойти на то, чтобы преподать её урок, который она запомнит надолго.

Мия стонет и извивается, когда я накидываюсь на неё с рвением, которого в жизни не замечал за собой прежде. Черт, в последний раз такой чести удостаивалась только Ванесса. Я не должен об этом думать, но к женам и невестам, даже к вынужденным, у меня видимо и правда отношение особое.

Ну и никогда нет желания вылизывать шлюх. Только особенных и самых «чистых» девочек, как эта птичка.

Бедра Амелии, сжатые в моих ладонях, предательски дрожат.

Мне рвет крышу, когда я чувствую её ответ и то, как она подмахивает мне ими, насаживаясь на мой язык, пока я полностью овладеваю ей и трахаю языком. Мия откидывает голову назад, её длинные волосы кончиками достают поясницы.

Пульсация в члене становится болезненной, чертовски невыносимой, особенно когда упираюсь им в боковину кресла. Настолько острой и яркой, циркулирующей по венам, что моя ладонь сжимает каменную эрекцию и скользит по ней самостоятельно.