Она любит плохих парней

Ты меня совершенно не знаешь, Ром, и вина здесь не моя. Ты даже не пытался узнать, не хотел, не считал нужным или важным. Ты только брал, брал и брал! Это все, на что ты способен, – потребительство и разрушение.

Он открывает рот, но я вскидываю руку и шикаю на него, заставляя заткнуться.

– Я еще не закончила, – дерзко ухмыляюсь. – Есть кое-что, в чем ты прав. Без тебя я почти никто, обо мне не говорили бы и не завидовали, но самое забавное… завидовать нечему. Ты эгоистичный придурок, зависимый, тупой и бесхарактерный, и я нужна тебе только потому, что никакая другая идиотка не станет выслушивать постоянное нытье о том, как тяжела жизнь богатенького, пустоголового и бессердечного козла. Вот что тебя во мне зацепило. Вот на что ты повелся. Я это понимала и пользовалась, как и ты пользовался мной. Это все, Рома. Все, что нас связывало.

– Ты че несешь? – грубо спрашивает он.

– Правду! – с улыбкой произношу я, растопырив пальцы в восторженном жесте так, будто подкидываю конфетти. – Нравится? Хочешь еще? Ты можешь собрать у себя на хате сотню девок и поставить их на колени, можешь засовывать папкины бабки им прямо в рот, заставлять танцевать, кружиться вокруг тебя и облизывать, но ни одна из них не станет тебя слушать с искренним вниманием и интересом, потому что все, что ты говоришь, несусветная хрень! У тебя нет цели, нет личности, только образ крутого парня и безлимитная карточка, но этого мало. Я пыталась найти что-то еще, верила, что откопаю клад, но теперь отчетливо вижу, какое ты дерьмо. Тебе давно пора повзрослеть, но боюсь, ты не вывезешь таких перемен.

Рома морщится и качает головой, шагая вперед:

– Ты… мерзкая… мелкая… шлю…

– Скажи мне то, чего я от тебя еще не слышала! – выкрикиваю я сквозь истерический смех. – Хотя, погодите-ка… для этого нужен мозг. Не повезло тебе.

Глаза Ромы наливаются кровью, вздувшиеся вены на шее и бугристые мышцы на плечах и руках придают еще более устрашающий вид, но я не боюсь. Не сейчас, когда наконец-то могу высказать все прямо, без оглядки на всю романтическую книжную чушь.

– Ты унижал меня, изменял, бил, – медленно проговариваю я и чувствую, как каждое из этих слов выжигается раскаленным железом на сердце. – И сейчас ты хочешь поговорить о любви, прощении и шансе? Серьезно? Ты даже не знаешь, что такое любовь. Понятия не имеешь! Наши отношения держались только на том, что я этого хотела! – тычу пальцем себе в грудь. – Хотела, чтобы ты, мать твою, по-настоящему меня полюбил, но это невозможно! Слишком сложно для твоего ограниченного мировоззрения!

Рома застывает на месте, и я, пользуясь случаем, пытаюсь его обойти, чтобы выбраться из тесной комнаты. Кровь бежит по венам так стремительно, что я чувствую ее движение, стук сердца закладывает уши, воздуха не хватает.