Она любит плохих парней

Он оставляет на ее теплой щеке невесомый поцелуй и покидает кабинет. Его провожает печальный взгляд сестры.

На улице льет холодный дождь, барабаня по стеклам и крышам, а в уютной кофейне звучат приглушенные разговоры, играет спокойная музыка. Смотрю в окно, положив голову на сложенные поверх стола руки, и жду, пока Тоша переварит все, что я ему рассказала. С деревьев, что растут вдоль дороги, опадают мокрые пожелтевшие листья, машины рассекают лужи, осыпая прохожих мелкими грязными каплями. Аромат горячего шоколада согревает сердце, булочки с апельсином и корицей так и манят отхватить кусочек, но у меня совершенно нет аппетита.

– Так, а теперь серьезно, – говорит Тоша нарочито медленно. – Ты все это выдумала? Для своей новой книги, да? Типа, Кэтрин Кэп – разрушительница канонов и разбивательница сердец, героини ее книг все делают не по правилам, а на мне ты просто… решила проверить, насколько зайдет этот ход?

– Нет, Тош, – вздыхаю я, поворачиваясь к нему лицом. – Все так и было. Вчера мы переспали, а сегодня я во всем призналась.

– Твою ж… галактику! Катя, блин! Зачем ты это сделала?!

– А что, надо было подождать, пока он сам узнает? После такого обычно все идет по большо-о-ой…

– Дарий мог вообще не узнать о споре! Об этом ты не подумала?!

– А чего ты так завелся?! – повышаю голос я, не выдержав давления.

– Прости. – Тоша обхватывает ладонями чашку с горячим шоколадом. – Просто я, мягко говоря, поражен.

– Снова скажешь, что я сумасшедшая?

Отщипываю кусочек булки и принимаюсь катать его в пальцах, превращая в шарик. Тоша поднимает чашку, и молчание повисает в воздухе.

– Мне надоело притворяться, Тош. Знаешь, я уже даже смирилась с тем, что нормальные отношения – это не для меня.

– Правда, сам посмотри! Никто не обращает на меня внимания до того, как я прыгну ему на голову, лицо или член. Каждый чертов раз я делаю первые шаги, а потом превращаюсь в картонку со списком нужных качеств. Я устала от игр, больше не могу.

Тоша поднимает на меня царапающий душу взгляд, уголки его губ опускаются. Он протягивает руку и нежно касается моих пальцев, в которых я крошу хлебный шарик.

– Кать, я твой друг, и поэтому обязан сказать то, что думаю на самом деле.

Молча киваю, и Тоша крепче сжимает мою ладонь.

– Ты сама играешь в эти игры, сама их придумываешь и ведешь, а теперь собираешься поставить на себе крест, обвинив всех вокруг. Это несправедливо.

– Я знаю, – отвечаю тихо. – Знаю, что сама виновата, но винить всех вокруг куда легче.

– Понимаю, – ласково отзывается Тоша, – но легче – это не всегда правильно. И я не думаю, что Рома или даже Дарий были с тобой лишь из-за образов. Что бы ты на себя ни навесила, все равно остаешься собой, такое невозможно проглядеть.