Она под запретом (СИ)

— Промышляешь каскадёрством в обеденное время? — взгляд Данила серьёзнеет, он смотрит на мою поджатую ногу, а затем — мне в глаза. — Очень больно? Двигать ступнёй можешь?

Я внутренне напрягаюсь, потому что он опускается на скамейку рядом со мной и его плечо прижимается к моему.

— Вроде бы могу, — я вдыхаю запах его туалетной воды, перебивающий алкогольную вонь, и говорю потвёрже: — Думаю, у меня вывих. В интернете почитала симптомы.

— Вот сейчас и узнаем, — Данил кивает на открывшуюся дверь, в зазоре которой появляется лицо медсестры. — Пошли. Поторопился я сесть.

Он мягко берёт меня под локоть и помогает подняться. Из-за страха наступить на травмированную ногу, я машинально впиваюсь пальцами в его предплечье.

— Не рассчитала, прости, — виновато ему улыбаюсь, ослабляя захват.

— Волонтёрам часто достаётся, — отшучивается Данил. И добавляет чуть строже: — Не торопись. Врач никуда не убежит.

Я предполагала, что Даня доведёт меня до кабинета и останется ждать снаружи, но он заходит вместе со мной. Я даже про боль и про то, что нужно поздороваться с врачом забываю, — настолько этим тронута. Всё-таки он необыкновенно заботливый.

Мужчина-травматолог осматривает мою ступню, затем надавливает пальцами в нескольких местах, заставляя меня зашипеть, и отправляет в соседний кабинет делать снимок. Там выясняется, что ни трещины, ни перелома у меня нет, поэтому мне выписывают неделю покоя, противовоспалительные, ортопедический носок, после чего отправляют домой.

— Всё оказалось не так страшно, да? — Данил открывает пассажирскую дверь своего «Ягуара» и придерживает мою ладонь, когда я осторожно сажусь.

— Слава богу, нет перелома. Я этого больше всего боялась. Может, зря… — я хочу сказать, что зря взбудоражила Луизу, рыдая в трубку, но вместо этого выпаливаю: — Зря я тебя с работы дёрнула.

— Всё в порядке. Ни от чего сверхважного ты меня не отвлекла.

Данил не спрашивает, куда меня отвезти, и мы по умолчанию едем к моему дому. Я не возражаю. Неделю постельного режима я не могу себе позволить, но сегодня мне точно нужно полежать.

В тёмных брюках и белоснежной рубашке он выглядит даже красивее, чем обычно, и это при том, что цветные поло и джинсы ему очень идут. Боль постепенно отступает на второй план, и голову атакует один и тот же вопрос: поднимется ли он? Хотя бы ненадолго, просто чтобы выпить кофе. Мы ведь друзья.

Что Данил как минимум зайдёт ко мне на этаж, я понимаю, когда он, придерживая меня за локоть, толкает дверь в подъезд и ведёт нас к лифту. Я не отнекиваюсь, ни о чём не спрашиваю. Эгоистично хочу украсть для себя ещё немного заботы.

— Помочь? — уточняет он, когда я неловко выуживаю связку ключей из сумки.

Я мотаю головой. Волнение слишком меня захлестнуло, чтобы говорить.