Она под запретом (СИ)

Я смотрю на неё с недоумением.

— Ещё горячее не принесли, а ты в него уже раз шесть заглянула.

Смутившись, я переворачиваю мобильный экраном вниз и сосредотачиваюсь на листьях салата, разбросанных по тарелке. Проверять звонки получается машинально, в такт мыслям, которые в течение рабочего дня снова и снова возвращаются… к Арсению. Слишком много всего случилось, чтобы совсем о нём не думать. Вот он ловит меня, когда я, взбрыкнув, пытаюсь вылезти из его кровати, и тянет к себе. В своей грубой манере говорит, что я его раздражаю, но звучит при этом совсем не обидно. Называет меня трусихой, смотрит мне в глаза, гладит бёдра, давая понять, что снова хочет заняться сексом.

От последнего воспоминания щёки начинают гореть, и мне хочется прижать к ним стакан с охлаждённой водой. Надо срочно отвлечься, а то это как-то нездорово выглядит.

— А ты… — я экстренно пытаюсь придумать подходящий вопрос, чтобы извиниться перед Катей за свою отстранённость. — После работы какие планы?

Коллега пожимает плечами.

— Думаю, в торговый центр неподалёку смотаться. У мамы день рождения на следующей неделе. Подарок нужно выбрать. Если хочешь, кстати, поехали со мной.

Побродить по магазинам — неплохой способ развеяться, но я себя знаю: обязательно потрачу деньги, которые решила откладывать на покупку машины. Сколько уже можно ездить на такси в Одинцово?

— Я, наверное, пас. Если захочешь, можно на днях кофе выпить после работы. Или чего-нибудь покрепче.

— Можно, — с готовностью соглашается Катя. — Здесь через дорогу неплохой бар есть: «Сыр и вино». Перекусить там тоже можно, и ценник адекватный.

У меня даже настроение улучшается. И почему я раньше ей не предложила? Друзья мне нужны. Конечно, есть Радмила, но она часто бывает занята. Катя мне нравится: весёлая, отзывчивая. Когда я хромала, она по собственной инициативе еду мне из ресторана приносила.

Рука вновь машинально ложится на корпус телефона, и я сразу её отдёргиваю. Да что за дурацкий рефлекс? Неужели я и правда надеюсь, что он мне позвонит?

«Это же Арсений, — напоминаю я себе, пока поднимаюсь на лифте в свой кабинет. — Питать на его счёт иллюзии — самое глупое, что возможно сделать». Мы занимались сексом, после чего он стал вести себя со мной мягче и деликатнее. Это замечательно, но дальше фантазии следует сказать «стоп». Он не станет звонить, не станет писать СМС и совершать все те романтические поступки, которые я рисовала себе в мечтах о принцах. Мне просто нужно об этом помнить. Нельзя позволять одиночеству сыграть со мной злую шутку и очаровываться несбыточным.

К вечеру выясняется, что я обладаю редкой устойчивостью к аффирмациям, потому что рука как тянулась проверить звонки, так и тянется.