Она под запретом (СИ)

Глаза жжёт. Видел, что мне плохо, и просто меня оставил. Сама я точно ему звонить не стану.

— Новое объявление редактирую, — коллега смотрит на меня, застывшую в проёме кабинета, и одобрительно поджимает губы: — Ого! Ты сегодня снова при параде?

Издав смущённый смешок, я киваю:

— Решила после работы сходить куда-нибудь. Ты как? Присоединишься?

После того как Арсений так хладнокровно высадил меня из своей машины, я ещё долго не могла уснуть. Злилась на него, на себя, перемалывая в голове всё, что сделала не так, и в конце концов решила: хватит ждать звонка и дорисовывать его образу то, чего в нём априори быть не может. Арсений никогда не станет Данилом с его внимательностью к мелочам, тактичностью и отсутствием потребительского отношения к женщинам. Каждый раз, когда я позволяю себе начать думать по-другому, он всё портит. Так, может, пора сказать себе «стоп»? Сколько можно вставать на одни и те же грабли?

Управляемая этими мыслями, сегодняшним утром я привела себя в состояние полной боевой готовности. Накрасилась, уложила волосы и даже влезла в свои самые неудобные, но эффектные босоножки. Во-первых, чтобы взглянуть в зеркало и убедиться, что я могу нравиться парням, а во-вторых, чтобы после работы сходить куда-нибудь развлечься. Хотя это и немного рискованный план с учётом того, что выбор подруг у меня невелик.

— Да, можно, — к моему облегчению отвечает Катя. — Тогда сразу после работы в «Вино и сыр»?

Из её кабинета я выхожу, заряженная бодростью. Давно бы так. А то, сама того не замечая, я зациклилась на Арсении, и позволила ему управлять моей жизнью. Так нельзя. Время близится к обеду, а ему даже в голову не пришло написать мне или позвонить. Пусть опыт общения с мужчинами у меня небольшой, но я отлично помню, как Клаус раз по пять на дню писал мне СМС. Когда человек к тебе неравнодушен, он показывает это любыми доступными способами.

Звонок от Арсения раздаётся тогда, когда я собираюсь выйти на обед. Какая же я всё-таки противоречивая. Смотрю, как его имя пульсирует на экране мобильного, и сердце радостно стучит.

Мысленными усилиями я заставляю себя протрезветь. Я знаю Арсения. Он будет разговаривать со мной как ни в чём не бывало, а это расстроит меня ещё больше. Не хочу показывать ему свою уязвимость и выставлять себя слабохарактерной дурой.

Выключив звук, я смотрю на телефон до тех пор, пока экран не гаснет. «Всё правильно, — говорю я себе. — Может быть, хотя бы теперь у него мысль закрадётся, что между нами далеко не всё в порядке».

Про то, что я собиралась идти на обед, мне удаётся вспомнить не сразу. Потому что вслед за удовлетворением от моего смелого поступка приходит сомнение.