Она под запретом (СИ)

Я сажусь на край бассейна и опускаю ноги в воду. Помню, когда мы с мамой только переехали в дом отчима, я поверить не могла, что люди действительно так живут. Бассейн в доме, и не один, а целых два! И тренажёрный зал, и душевая с туалетом в каждой комнате. Мы с мамой жили в Химках в скромной однушке, где гостиная была одновременно спальней. Мне потребовался почти год, чтобы привыкнуть к этой роскоши.

Плавания на сегодня мне уже хватило, поэтому минут пять помедитировав на безмятежную гладь воды, я иду в хамам, а после — в душевую. В мыслях прокручивается эпизод с подмигиванием, неумолимо возвращая меня к Данилу. Нужно перестать корить себя за самовольность: в конце концов, он сам сказал Арсению, что мы друзья, а друзьям маленькие вольности позволительны, так ведь? В воскресенье я увижусь с Мишей и, возможно, в будущем у нас может что-то сложиться. Перееду в съёмную квартиру, стану реже видеться с Луизой и с Даней и вновь обрету душевное равновесие. В Лозанне у меня ведь получалось о нём не думать.

Сквозь звук льющейся воды я различаю какой-то шум и, замерев, затаиваю дыхание. Показалось? Кошусь на скомканный лиф купальника, лежащий на полке, и выключаю кран — хочу убедиться, что я всё ещё нахожусь одна. Слушаю тишину и с каждой секундой уверяюсь, что мне почудилось. Данил с Луизой вряд ли пойдут сюда после уличного бассейна, да и остальные тоже.

Пульс понемногу восстанавливает правильный ритм, и я снова поворачиваю смеситель, чтобы подставить лицо под тёплые массажные струи.

Я не сразу понимаю, что заставляет меня насторожиться: прохладный воздух, лижущий позвоночник, или ощущение приближающейся опасности. Резко оборачиваюсь и чувствую, как сердце падает мне под ноги, прямо к хромированному сливу. Прикрыв грудь ладонями, я в онемении смотрю на очертания знакомой фигуры. Коротко стриженные волосы, выраженный изгиб плеч, торс как у бойца, тёмная полоска волос на мускулистом животе, плавательные шорты.

Пытаюсь выдавить из себя «Выйди» или «Что тебе нужно?», но с онемевших губ не слетает ни звука. Мой кошмар шестилетней давности вернулся. Арсений зашёл ко мне в душевую, когда я стою в одних плавках.

Спина упирается во что-то мокрое и твёрдое, и объятая паникой, я не сразу понимаю, что это стена. Я машинально отступила назад.

— Уйди, — сиплю я, смаргивая капли воды с ресниц. Даже если это его дом, он не имеет права. Не имеет.

Арсений стоит молча и разглядывает мою съёжившуюся фигуру. Это какой-то очередной план унижения? Почему он не уходит? В животе что-то сильно и остро скручивается, и я крепче прижимаю ладони к груди.

— Я попросила тебя выйти.

Арсений делает шаг, но звука закрывающей перегородки в душевой не раздаётся. Это потому, что он шагнул ко мне.