Она под запретом (СИ)

Волосы, которые я так удачно мучила полчаса назад, покорно лежат на плечах. Два пшика туалетной воды, четыре взмаха кисточкой от румян, розовая помада.

— Ты быстро, — замечает Данил, встречающий меня внизу у лестницы. Его взгляд легко касается моих плеч, перемещается к талии, а потом — к ногам. Я розовею.

— В университете я научилась собираться как солдат. Опаздывать на занятия было стыдно, — я оглядываюсь по сторонам: — А где Луиза?

— Ушла плавать. Сказала, что ждёт тебя в обед и с хорошими новостями. Идём?

Дорогой я чувствую неловкость и не могу выдавить из себя ни звука. Это безумно меня огорчает. Не хочу, чтобы Данил думал, что по какой-то причине мне скучно или неприятно с ним общаться. Но слова куда-то улетучились вместе с темами для бесед. Отчасти потому, что мои мысли так или иначе возвращаются к минувшей ночи. Мечутся от случая с Арсением к подслушанным стонам. Мне сложно смотреть Данилу в глаза.

— Луиза за тебя беспокоится, — подаёт он голос. — Она не хочет, чтобы ты съезжала.

— Это очень мило с её стороны. Но мы все знаем, что оставаться в этом доме будет неправильным. Арсений прав: я взрослая и я чужая.

— Но мы в любом случае будем общаться, так ведь? Если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. На любую.

От поднимающегося волнения я начинаю крутить ремешок на часах. Данил умеет сказать так проникновенно, что остаться равнодушной не получается.

— Спасибо, — не отрывая взгляда от циферблата любимых Tissot, я пытаюсь пошутить: — Даже если ты сам не проявишь инициативу, за тебя это сделает Луиза.

— Да, она это умеет. Из неё вышел бы прекрасный организатор праздников или логист.

— Она очень хорошая. И вы с ней замечательная пара.

Данил поворачивает голову и происходит то, чего я всю дорогу старалась избежать: наши взгляды встречаются. Тёмные островки, разбросанные на его изумрудно-зелёной радужке, завораживают меня, и я невольно затаиваю дыхание.

— Да, хорошая, — его глаза касаются моей верхней губы и возвращаются обратно. Его голос меняет тональность, становясь хриплым. — Мне с ней очень повезло.

Я ощущаю першение в груди и в горле и первой отвожу взгляд к окну. Я снова не понимаю, что происходит. Данил сейчас сказал, что у них с Луизой всё прекрасно. Тогда откуда взялись эта внутренняя дрожь и мурашки на коже?

— Сделай музыку погромче, пожалуйста, — прошу я и незаметно тру предплечья.

— Входи-входи давай, не топчись, — отчим делает нетерпеливый жест рукой, продолжая смотреть в экран ноутбука. — Влада, кофе нам принеси.

Секретарша, стоящая за мной, щебечет: «Хорошо, Пётр Алексеевич» — и аккуратно прикрывает за собой дверь. Сфокусировавшись глазами на посетительском кресле, я начинаю идти к нему робкими шажками.