Опасная невинность (ЛП)

Это был первый раз, когда она была в моей постели. Я положил Эйслинн в центре и посмотрел на нее. Мне очень не нравилась мысль, что она попытается убежать от меня.

Я вернулся на кухню, чувствуя себя ничуть не уставшим. За эти годы мое тело привыкло к минимальному количеству сна. Но я был голоден. Тушеное мясо все еще слабо булькало на плите. Я поднял стеклянную крышку и глубоко вздохнул. Мои глаза закрылись, и я перенесся в прошлое, на кухню моей бабушки. Тушеное мясо, которое она готовила для меня и моих братьев, пахло именно так. Открыв глаза, я взял ложку из ящика, окунул ее в рагу и поднес к губам, приготовившись к разочарованию.

Я еще не пробовал такого вкусного рагу, как у моей бабушки. Тушеное мясо, которое подавали в пабах Нью-Йорка, было позором. Но я все равно ел их, потому что даже плохое рагу напоминало мне о доме.

Как только я попробовал рагу Эйслинн, мои губы растянулись в ностальгической улыбке. Я взял еще одну ложку, даже не потрудившись открыть глаза. Я обжог язык, но это не имело значения.

Какой-то шум заставил меня открыть глаза, и моя рука метнулась к пистолету в кармане.

Эйслинн подняла ладони.

Она была одета в одну из моих футболок.

— Тебе нужно поспать, — пробурчал я, раздраженный тем, что она смотрит на меня.

— И не стоит есть хорошее рагу прямо из кастрюли. Его нужно есть, сидя с куском хлеба.

— Это не хорошее рагу.

Эйслинн покраснела, на ее лице мелькнула обида. Я был удивлен. Я много подкалывал и дразнил ее с тех пор, как мы впервые встретились, но она никогда не выказывала настоящей обиды по поводу моих замечаний.

— Это как Ирландия на ложке. Это чертовски удивительно.

Она прикусила нижнюю губу, ее щеки покраснели.

Она подошла ко мне, босиком, и на ее лице появилась улыбка. — Американец сияет насквозь.

Мои брови нахмурились.

— Чертовски потрясающе, — повторила она с легким смешком и слегка подтолкнула меня бедром. — Подвинься и сядь. Я наполню для тебя тарелку.

Я отошел и опустился на барный стул, наблюдая, как Эйслинн насыпала рагу в миску. Затем она наклонилась и достала хлеб. Она отрезала большой кусок и поставила его и миску передо мной. Я принялась за еду, и каждый вкус, казалось, приближал меня к дому.

— Сначала я наслаждался тобой на прилавке, а теперь твоим рагу.

Лучше и быть не может, — сказал я с грязным смешком.

— Ты пытаешься сделать меня беременной?

— Не смотри на меня так. Ты не использовал презерватив. Я не глупая. Ты осторожный мужчина и не забыл бы об использовании презерватива. Дети — это помеха в твоем мире, и ты бы дважды подумал, прежде чем их создавать.

Я откинулся назад, в животе у меня было тепло от еды Эйслинн. Возможно, она была права. Я никогда не забывал о презервативах, даже в самые страстные подростковые дни. — Ты моя жена.