Опасная невинность (ЛП)

Раньше здесь воняло старым дымом и прогорклым жиром, но теперь воздух наполнился аппетитным ароматом маслянистого картофеля, сладкой корочки пирога и медленно готовящегося мяса. Эйслинн, несколько моих людей и я сделали ремонт внутри, выкрасив стены, полы и мебель в новый светлый цвет. Эйслинн выбрала для пола беленый дуб, потому что он напоминал ей о дрейфующей древесине, а столы и стулья были деревенского белого цвета. Это напомнило мне маленький магазинчик с рыбой и чипсами недалеко от Кенмара, куда я часто заходил в детстве и юности. Новая официантка помахала мне из-за барной стойки, а затем исчезла на кухне, вероятно, чтобы сообщить Эйслинн, что мы пришли.

Вскоре после этого появилась Эйслинн с волосами, убранными в пучок, с лицом, лоснящимся от жары на кухне, загруженным работой, но счастливым, и, как обычно, в красном фартуке. Салфетки и скатерти тоже были красными. Она сияла, проходя к нашему столу. Каждый обед мы всегда выбирали один и тот же столик. Это был единственный свободный столик в ресторане. За два месяца своего существования «Дерзкая девица» уже стала популярной в нашей ирландской общине и за ее пределами. Эйслинн наклонилась и поцеловала Финна в щеку, а затем поцеловала мои губы.

— Что особенного сегодня? — спросил я, как делала это каждый день.

— Черный пудинг, завернутый в слоеное тесто, с чатни из ревеня и салатом из водяного кресса. Рекомендую также нарезанную вручную дважды приготовленную картошку и восхитительного хека, запеченного в пиве, — сказала Эйслинн, подмигнув мне.

Финн почти всегда заказывал рыбу с картошкой, поэтому последнее было обязательным блюдом.

— Тогда я возьму фирменное блюдо и яйцо по-шотландски с дополнительным маринованным луком.

Эйслинн закусила губу и радостно кивнула, затем повернулась и исчезла на кухне. Вскоре после этого, благодаря новой официантке, передо мной появился сидр, а перед Финном — домашний чай со льдом из ревеня.

Эйслинн присоединилась к нам за обедом двадцать минут спустя. Она ела только суп из корнеплодов.

— Фаршированный? — спросил я. Эйслинн всегда пробовала все, что готовила. Это означало, что она редко бывала голодна во время обеда, но она все равно хотела присоединиться к нам с полной тарелкой.

— И разбита, — сказала она с усталой улыбкой.

 — Но новая повариха хороша собой и жаждет учиться. Она будет большой помощницей и готова взять на себя готовку в течение недели или двух.

До сих пор Эйслинн справлялась с готовкой одна. Отведя Финна в детский сад, она отправлялась в ресторан и готовила, как сумасшедшая, несколько часов, пока мы с Финном не приходили на обед. Потом она обычно работала еще несколько часов, пока Финн смотрел ее или свои любимые передачи, и закрывала ресторан около 3:30, пропуская вечерние дела.