Опасная невинность (ЛП)

Я помогу тебе, чем смогу, но думаю, тебе придется принять во внимание, что Имоджен уже никогда не будет той сестрой, которую ты знала.

— Я знаю. Врачи говорят, что ее травма мозга способствует амнезии, но иногда другие части мозга берут на себя задачи поврежденных частей.

— А как же Финн? Скажешь ли ты ему? — У меня были свои мысли по этому поводу, но даже если мы с Эйслинн теперь вместе заботились о Финне, я все равно всегда оставляла последнее слово за ней. Для меня было странно позволять другим решать, но в данном случае это казалось правильным.

Эйслинн вздохнула.

 — Я думала об этом с тех пор, как мне сегодня позвонили, но я разрываюсь. Это его мать, но он слишком мал, чтобы понять, что происходит. Если он узнает, что она проснулась, он захочет ее увидеть, а если она его не помнит….

— У него будет разбито сердце, — сказал я. — Хочешь, я тебе помогу?

— Конечно. Мы с тобой оба заботимся о Финне, так что, думаю, мы должны решать вместе.

Черт, я пытался скрыть, как много это для меня значит. Я превращалась в дурака. — Я бы пока не стал ему говорить. Давай немного подождем. Не только потому, что это причинит боль Финну, но и потому, что знание того, что она не помнит собственного сына, может встревожить и Имоджен.

— Ты прав. В жизни Финна и так все хорошо. Мы расскажем ему, когда Имоджен станет более стабильной.

Аойф приехала в Нью-Йорк через неделю. На этот раз она приняла полет как подарок, хотя все еще настаивала на возврате оставшейся части денег, которые она должна была Пятилистнику.

Финн думал, что она приехала повидаться с ним и помочь Эйслинн со свадебными покупками в последнюю минуту, что было правдой, но в основном она проводила время в больнице, когда Финн был в детском саду, чтобы Эйслинн могла продолжать работать в своем ресторане.

Мы были вежливы друг с другом, и у меня было ощущение, что она постепенно приходит в себя.

Однажды вечером, примерно через десять дней после того, как Имоджен очнулась от комы, мы с Эйслинн сидели на диване. Теперь ее дни стали еще длиннее, поскольку она проводила еще больше времени в больнице. Она была измотана.

— Может, нам отменить свадьбу? Мы можем устроить ее в следующем году, когда все успокоится, — сказал я.

Мой отец был бы в ярости и точно прожужжал бы мне ухо.

Его чувство вины было бы из ряда вон выходящим. Все уже было готово. Состояние Имоджен немного улучшилось: она дольше бодрствовала, реагировала мимикой и глазами, когда с ней разговаривали, и издавала базовые звуки, но говорить еще не могла и не узнавала ни Аойф, ни Эйслинн.

Эйслинн подняла глаза и покачала головой. — Нет. Я знаю, что ты с нетерпением ждал возобновления нашей связи в Ирландии. И я не хочу обижать твоего отца.

Я кивнул. Это был не тот ответ, на который я надеялся.