Опасная помощница

Но Матвей упорно гнул свою линию:

— Тебе лет-то всего ничего, а ты себя похоронил. В каменную статую превратился. Давай, очнись, дружище. Хватит, бл**ь, киснуть. Прошлого не вернёшь.

Степан нехорошо прищурился, окинул друга сумрачным взглядом, но ничего не ответил.

— Вот не надо на меня зверем смотреть. Мне не страшно, — улыбнулся Матвей и толкнул друга локтем. — Жизнь длинная, Степан. Давай уже просыпайся, парень.

— А сегодня что у тебя стряслось? — спросил Вадим.

— Да так, мужики… Не обращайте внимания.

Из клуба единоборств Степан вышел вместе с Вадимом. Мокрый асфальт блестел в свете вечерних фонарей. Весь день светило солнце, и сугробы капитально подтаяли, по тротуару бежали ручьи.

— Ты сейчас домой? — поинтересовался Степан. — К жене, детям?

— Ага. — Вадим сунул руки в карманы куртки, глубоко вдохнул воздух, набирая полные лёгкие, и безмятежно улыбнулся. Он выглядел счастливым человеком, чем составлял контраст своему угрюмому товарищу.

Нет, Демидов не всегда был таким угрюмым. В своей прошлой жизни он умел улыбаться и радоваться самым обычным вещам. Но судьба забрала у него то, что он ценил больше всего на свете, и Степан превратился в одинокий мрачный утёс.

— Как твой сынок, Вадим? Сложно с младенцем? Ночью буянит?

— Не-а. Настя ловко с ним управляется, — с нежностью произнёс Туранов.

— Молодцы вы. Матвей, наверное, гордится, что в честь него назвали?

— Ещё бы! Он крёстный папаша у нас. Уже ждёт крестника на тренировку, планирует, как будет с ним заниматься в клубе.

— Ну, всего-то лет пять подождать, — хмыкнул Демидов. — И можно начинать.

— Да ты что — пять! В два года уже приведу, — рассмеялся Вадим. — Эх, у меня сын! До сих пор поверить не могу. Орать хочется от счастья.

Степан тепло похлопал по плечу младшего товарища. Но даже солнечные эмоции Вадима не могли изменить его настроение.

— А ты домой, Степан, или ещё есть дела?

Вадим погрузился в свою ярко-синюю «ауди», а его спарринг-партнёр направился к огромному серебристому «лендкрузеру». Друзья жили в одном и том же жилом комплексе. Проезжая мимо друга, который всё ещё не сел в машину и о чём-то глубоко задумался, Вадим посигналил и жестом показал Степану: давай, догоняй.

Демидов вошёл в квартиру, потоптался, как медведь, в прихожей, мазнул взглядом по зеркалу, где отражалась его крепкая фигура. После тренировки и сауны всё тело приятно ныло, по мышцам разливалось тепло. Но на душе у Степана было пасмурно.

Раздевшись, он опустился на диван в гостиной, вытянул ноги и уставился на фотопортрет, висевший на стене напротив. Это было фото его жены Анны. Взгляд скользил по милым чертам, а сердце привычно отзывалось глухой тоской. Четыре года прошло, а ему до сих пор больно. Почему?

Ведь говорят, что время лечит…

Нет, конечно, оно лечит.